Бывают такие дни, в которых все — само счастье. Внутри, снаружи, внизу, наверху. То есть, скорее, даже так: различия — низ или верх, снаружи или внутри — в такие дни просто перестают существовать. Все одно, все целое. Все про счастье.

Бывают такие дни.

Когда все в радость.

Вся эта жизнь вообще — с ее благами цивилизации, сомнительными благами цивилизации, ЗОЖ, вредными привычками, зависимостями, свободами, осознанием, непониманием, движением и покоем. Со старинным православным храмом рядом с домом, свечкой за здравие и за упокой, крепким кофе в восточном кафе, одеждой, пропахшей благовониями.

Просто вся эта жизнь: девушка за соседним столом, цитирующая кусочек из «Звездной мантии» Павича, прикуривая сигарету; сиюминутная ностальгия по табачному дыму, понимание, что это того не стоит. Волны страха и волны бесстрашия — способность серфить с закрытыми глазами и там, и тут, и здесь же — неожиданно камнем идти ко дну, но вновь выныривать и дышать.

Ощущение тупика и ощущение чуда.

Листья в парке Александро-Невской Лавры, распространяющие уже тот особый в воздухе запах, какой бывает, когда их прихватит первая сентябрьская прохлада. Такие цвета сухой теплой осени, что грех надевать солнцезащитные очки, потому что хочется все-все увидеть и впитать в себя, и черт с ним — со стилем. Потому что кажется, что сам Бог с тобой сейчас рядом.

Когда-то очень давно (вроде недавно, а вроде — давно), в детстве, такие дни, как этот, бывали часто. То есть даже, скорее, так: различий между такими днями не было вовсе. Из таких дней состояло все — вчера, сегодня, завтра, этот и следующий миг. Лето, осень, зима. Вечер, утро и ночь. А потом все незаметно поделилось. Никто не помнит, когда и как.

Я не помню.

Поделилось и стало хорошим или плохим, легким или тяжелым, приятным или неприятным, желанным или нет, белым или серым, любимым или нелюбимым.

И все вокруг говорили, что это жизнь. А ты смотрел и не верил своим глазам. Не хотел верить, что это так. В тебе жила еще память, что жизнь — она про чистое счастье, которое без конца.

И ты начал искать. И чего ты только не видел. Каких только низов и небес.

И ты верил, и ты не верил. И ты ошибался, падал, приподнимался. Ничего не знал про себя и про жизнь, делал вид, будто что-то знаешь, сдавался, стремился, предавался и предавал. Ломал и ломался. Однажды ты даже смирился с мыслью о том, что здесь, на Земле, не бывает радости навсегда. Что все хорошее здесь обязательно заканчивается, и за ним снова приходит мучительное и раздирающее по какому-нибудь поводу или вообще без. Мучительное — разделяющее пополам на черное и белое, приятное и неприятное, хорошее и плохое, комфортное и нет, любимое и нелюбимое. Ты смирился, но долго не продержался. Потому что само смирение не про это. Не про то, чтобы принять ограниченность своего восприятия, но принять много больше — чтобы стать дальше ограничений и рамок, за которыми и начинается бесконечность. Бесконечность радости.

И ты шел дальше. Потому что ничто не давало забыть тебе, какая бывает жизнь. Настоящая жизнь про радость, про чистое счастье всегда. Такое счастье, которое не имеет ничего общего с весельем, удовольствием или комфортом. Которое выше этого, которое вне категорий быта. Такая радость, без которой любое действительно полезное и необходимое благо цивилизации может оказаться всего лишь бессмыслицей. Такая естественная радость жизни: когда несмотря ни на что замечаешь, что листья в городе уже прихватила первая прохлада, что клен уже наполовину красно-желтый. Такая радость жизни — когда работы стало еще больше, вместо одной зависимости, от которой удалось избавиться, обнаружилась другая, но ты стоишь на светофоре, кутаешься глубже в шарф и инстинктивно улыбаешься прохожим, просто потому что вы встретились глазами. А потом машешь на перекрестке проезжающим мимо байкерам — потому что просто светит солнце. Снаружи и внутри.

Просто потому, что кто-то отпустил нам дополнительных теплых дней, и у тебя щенячий восторг.

Просто потому, что кто-то, кажется, наконец научился ценить жизнь. Каждую ее секунду. Без дополнительных условий. Просто потому, что жизнь происходит. Просто потому, что она дана.

Бывают такие дни, в которых все про чистое счастье. Внутри, снаружи, внизу, наверху. То есть даже, скорее, так: не существует вообще различий — низ или верх, снаружи или внутри. Все одно, все целое. Все просто, и все — про счастье. Бывают такие дни.

И они бывают все чаще и чаще.

И я все чаще думаю — а вдруг получится…

Теги:  

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен.

При републикации материалов сайта «Матроны.ру» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Портал «Матроны» активно развивается, наша аудитория растет, но нам не хватает средств для работы редакции. Многие темы, которые нам хотелось бы поднять и которые интересны вам, нашим читателям, остаются неосвещенными из-за финансовых ограничений. В отличие от многих СМИ, мы сознательно не делаем платную подписку, потому что хотим, чтобы наши материалы были доступны всем желающим.

Но. Матроны — это ежедневные статьи, колонки и интервью, переводы лучших англоязычных статей о семье и воспитании, это редакторы, хостинг и серверы. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц — это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета — немного. Для Матрон — много.

Если каждый, кто читает Матроны, поддержит нас 50 рублями в месяц, то сделает огромный вклад в возможность развития издания и появления новых актуальных и интересных материалов о жизни женщины в современном мире, семье, воспитании детей, творческой самореализации и духовных смыслах.

Об авторе

Журналист и телерадиоведущая

Другие статьи автора
2 Comment threads
3 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
новые старые популярные
Мария Франциска
Мария Франциска

Бывают. Обычно это воскресенье.

Berry

Если нет радости — жизнь уже не настоящая?

E.P.

Тогда наверное это значит, что мы что-то не то делаем. «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь.»

Berry

Там радость о Боге.

E.P.

Ну мне кажется, она и есть настоящая радость. Когда на душе чисто, ясно и светло (как например бывает после пристрастия), идешь и радуешься всему вокруг. Наверное, у правильных христиан это состояние должно быть постоянным, как и заповеданная апостолом радость.

Похожие статьи