О том, что я толстая и неухоженная, я помнила лет с двенадцати. «Такая красивая девка и так о себе не заботится!» — возмущалась мама. С каждым годом родителям становилось все тяжелее: сначала я стала носить очки, а потом, о ужас, подстриглась. «Ты знаешь, папа гуглил, как называется болезнь, когда человек себя сознательно уродует, — доверительно сообщила мама мне и моему новому каре. — Не нашел».

Болезнь называется селфхарм. Но это не единственное страшное слово, которое я почему-то знаю. Лучше бы в моем лексиконе поселились названия экзотических растений или термины из литературоведения. Но, увы, порой не ты выбираешь дискурс, а дискурс выбирает тебя.

Со мной всегда было что-то не так. Кто натер ногу во время семейного путешествия в Египет и теперь ноет, что ему жарко и больно? Здравствуйте, это я. Кто из двадцати восьмиклассников потерял шапку в автобусе? Это тоже я. Кто упал в обморок перед ЕГЭ? И это я. Кто совершает какие-то непоправимые ошибки каждый день и срочно нуждается в воспитательном окрике? Удивительно: снова я.

Если бы меня попросили составить список житейских мудростей, которые я почерпнула от старших, я бы написала следующее кривым (тоже повод для негодования) почерком:

1. Четверки получают только дебилы и моральные уроды.

2. Плачут только дебилы и моральные уроды.

3. Любое нейтральное или негативное выражение лица расценивается как неблагодарность, присущая только дебилам и моральным уродам.

4. Сначала добейся, получи Нобелевскую премию, купи родителям домик у моря, а потом уже выражай свое мнение. Впустую ноют только дебилы и моральные уроды.

И так далее до бесконечности. Дебил-дебил, я Моральный урод. Прием-прием. Пшшшшш. Как слышно?

Ощущение своей ненормальности, как это обычно и происходит, преследовало меня с подросткового возраста. Классические формулировки в духе «все дети как дети, а ты» и «не ребенок, а наказание» варьировались оригинальным: «Ты прочувствовала свою вину?». Это был восхитительный ритуал: у меня отнимали телефон или компьютер, если я плохо улыбнулась при встрече или совершила иное подобное преступление, и получить вещь обратно можно было только после публичного покаяния. Я выходила в центр спальни и произносила торжественную речь примерно такого содержания: «Дорогие мама и папа! Простите меня! Я неблагодарная свинья!». А если в моем голосе было мало правдоподобия, меня выставляли за дверь подумать еще. Покаянная практика сопровождалась вопросом: «Ну что, дурь прошла?». Спустя десять или сколько там лет могу откровенно признать, что нет, не прошла. Моя дурь навеки со мной. И я люблю ее нежно и трепетно.

Из меня воспитывали сверхчеловека: чтение с двух лет, с трех — английский, в шесть — в школу, а олимпиад — по восемь в год стабильно. Класса до девятого проблем со мной не было: ну, порыдаю где-то в углу, потом попрошу прощения, и все снова пойдет как надо: с поездками за границу, электрогитарой на день рождения и семейными застольями, на которых я демонстрировалась как чистейшей прелести чистейший образец — длинноволосое чудо природы, снова победившее всех на областном конкурсе чего-то там. Вопросом, как у меня дела, никто особенно не задавался, — какие могут быть дела у единственного чадушка, сверкающего свежим айфоном? Семейство дегустировало салаты, добродушно усмехаясь на мое желание поскорее вылезти из-за стола и усесться в другой комнате с наушниками. «Ничего, вырастет — поймет», — снисходительно неслось вслед.

Но в семнадцать годиков прорвало. Главная отличница гимназии отрезала белокурую гриву маникюрными ножницами и начала падать в обмороки. Падала со вкусом и везде: в метро, в школе и на улице. Падала дома, в маршрутке и в парке. Разумеется, общественность подобные перформансы не оценила: родители сказали, что дочь-псих им не очень нужна, а в школе отреагировали скомканно и маловыразительно. Получать пятерки я не перестала, а вот посещаемость начала клониться к нулю. Связываться с пьяными компаниями и всячески дебоширить было ниже моего победительского достоинства, и я занялась самым серьезным на тот момент делом: с головой ушла в философию, променяв физкультуру и общество на различие эйкона и эйдолона. Моими друзьями стали ученые: у одного из них я прочитала, что мир держится на волоске, и мы только чудом не погибаем. «Значит, то, как я живу — абсолютно нормально, — подумала я. — Ну и ладно — обнимем же бездну». Я стала спасаться литературой, сложной терминологией и смехом над самой собой. Как оказалось позднее, научиться не спасаться, а быть открытой и честной — еще более дерзкий вызов.

Вы спросите, где в этой истории были взрослые. Почему никто не спросил меня, где я бываю вместо уроков истории, почему никто не заметил, что я хожу трясущаяся и заплаканная. Не знаю. О чувствах говорить я не умела: умела писать сочинения в формате ЕГЭ, умела редактировать тексты, умела отличать трансцендентальное от трансцендентного, а «мне больно» от «мне грустно» — не очень. Знала, какой должна быть: веселой, активной, умной, красивой, интересной и сексуальной. Последнее особенно вызывало содрогания у какой-то еще сопротивляющейся части меня, краем мозга осознающей, что мамино желание нарядить пятнадцатилетнюю дочь во что-то обтягивающее довольно странно. Я огрызалась и куталась в пальто, которое мама называла бабкиным балахоном. Кроме сверхчеловека я должна была стать сверхженой: мудрой, расчетливой и соблазнительной одновременно. Меня учили, как нужно заигрывать и как нельзя вести себя в мужском обществе: не показывай ему, что ты умнее, но будь интересным собеседником. Улыбайся. Не делай кислую мину. Нам нужен кто-то особенный. Желательно миллионер.

Разумеется, первые мои отношения были с тощим очкастым мальчиком, с которым мы наперебой мечтали о коте и сыне по имени Евгений. Почему Евгений — не помню. Помню, что денег у него было ровно мне на шаверму. Мы лопали ее вдвоем на скамейке, а быть соблазнительной как-то не получалось.

Потом я уехала учиться, и началось самое интересное. Мне открылся мир людей, которые почему-то не стремились быть самыми лучшими: они просто ходили по всяким делам, готовили ужины и писали научные работы. Однажды я уронила в гостях вилку, и мне за это ничего не было. Список странных происшествий пополнялся день ото дня: то мне говорили, что у меня красивое платье (хотя мама считала, что оно тоже «как у бабки»), то спрашивали, какой у меня любимый сорт чая (обычно я пила тот, который покупали родители), а однажды сказали, что я какая-то слишком нервная, не случилось ли чего-нибудь. «В смысле? — удивилась я. — Все нормально со мной. Ты чего!».

Фото: Елизавета Трофимова

Я не буду писать о дне, когда я впервые рассказала кому-то о своем детстве. Просто с той поры до меня дошло, что происходившее семнадцать лет трудно назвать нормальными родительско-детскими отношениями. Я до сих пор постоянно жду, что меня кто-то грубо поправит, перебьет и «поставит на место»: не зазнавайся, мол. Мне очень сложно говорить «я люблю тебя» без содрогания. Когда я рассказывала терапевтам подробности, они спрашивали, можно ли меня обнять. Я что-то бурчала сквозь зубы и пыталась не замечать своего распухшего от слез носа.

Я узнала, что такое эмоциональное насилие, панические атаки, нарциссическая травма и синдром дереализации-деперсонализации. А также невротическое «надо», отсутствие базового доверия к миру и низкий эмоциональный интеллект. Узнавать об этом было сложно, больно и достаточно дорого: отдавать по тысяче-две за сеанс в моем студенческом положении как-то не очень.

Разумеется, дома на мои психотерапевтические прозрения отреагировали бурным негодованием: такого количества именований моральным уродом и неблагодарной я не слышала с девятого класса, когда получила 41 балл по русскому языку вместо максимальных 42. Мне сказали, что я все придумала, я драматизирую, и вообще со мной по-прежнему все не так. О том, что со мной все не так, я и без этого помнила каждый день, по привычке ругая себя самостоятельно в отсутствие мамы. Съела три куска пиццы? Жируха! Прочитала одну статью вместо пяти? Дебилка! К восемнадцати годам не получила «Русского букера»? Все, тебе он и не светит. Не так со мной вообще все: одежда и умение разговаривать, мои тексты и выбор постельного белья в гипермаркете. Да и что с меня взять-то — моральный урод и дебил в одиночестве совсем распоясался.

Режиссер-документалист Марина Разбежкина всегда дает ученикам задание снять свою первую короткометражку про них самих — и чаще всего ребята делают что-то про маму. «Камера помогает вылечиться и выйти в другой мир», — говорит она, и я думаю, что порой не обязательно даже становиться человеком с киноаппаратом. Требуется прожить произошедшее по-настоящему: если нужно — орать, если нужно — вцепляться в ближнего своего и реветь, пока не отпустит. Лить слезы, пока не уйдет то, что ранило тебя и терзало всю сознательную и не совсем жизнь. А дальше — учиться с первооснов совсем новым вещам: как улыбаться и доверять, как засыпать без ноющей боли в груди, как делать дела, не опасаясь, что тебя прогонят или отругают. Учиться ходить на улицу и ловить щекой апрельское солнце, не бояться говорить «позвони мне, пожалуйста» и «привет, я очень соскучилась». Наряжаться во все, что придется, в самый роскошный плащ из петербургского секонд-хенда, протирать наикруглейшие из очочков и показывать язык себе в зеркале, понимая, что все-таки хороша. Брать свою дурь в охапку и обнимать ее, чудную, дивную — ведь в этой дури есть трогательное, например: «А сейчас я буду кататься на скейте с другом, и ничего, что он крутой антрополог и специалист по старообрядцам, а я подающий надежды молодой автор. Мы люди серьезные и катаемся тоже серьезно». Выбегать на сияющий Невский — потому что жива, не сошла с ума и не устала за зиму. И с визгом обнимать своих близких: старше и младше по возрасту, ученых, поэтов, бариста в кофейнях, безработных, пухленьких, стройных, седых и красноволосых. У них тоже порой проскальзывает ощущение их ненормальности — тогда ничего не остается, кроме как сказать «а давайте будем ненормальными вместе» и быть таковыми, созерцая весну и кокетливые фиалки на клумбах.

В 2018 году Оксфорд признал «токсичный» словом года. Токсичные родители, токсичные отношения, токсичное все. Мне кажется, я накушалась токсичности столовыми ложками — но лучшее, что можно было сделать, это понять (процесс долгий и тяжкий), что на мне все горечь и боль должны быть остановлены навсегда. Я отказываюсь транслировать их дальше. Когда мама кричит и ругается, она делает это не от огромной силы любви и принятия — у нее свои проблемы и кризисы, которые шепчут ей в ухо оскорбительные слова для умотавшего в Петербург отпрыска. Не от величия духа папа молчит и смотрит в экран телевизора. И значит, единственный для меня способ выжить — это хорошенько проплакаться и срочно заняться тем, что мне нравится. Стать человеком, который нравится мне, — и остановить бесконечное колесо самообвинения и терзаний.

Фото: Unsplash

Родители так и не попросили у меня прощения. Все, что со мной было сделано, они отрицают. Когда я приезжаю в гости, то по-прежнему слушаю, что у меня кривой берет и глупая тряпичная сумка. Зато им нравится, что я где-то публикуюсь, меня приглашают на встречи и даже платят иногда гонорар. Жаль только, что с миллионером как-то не получилось. Ну ничего, вот выкину свои балахоны, образуюсь, поумнею, стану, как подобает, лучше всех — тогда-то и начнется прекрасная жизнь.

Я улыбаюсь и храню свою тайну: жизнь уже началась.

Теги:  

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен.

При републикации материалов сайта «Матроны.ру» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Портал «Матроны» активно развивается, наша аудитория растет, но нам не хватает средств для работы редакции. Многие темы, которые нам хотелось бы поднять и которые интересны вам, нашим читателям, остаются неосвещенными из-за финансовых ограничений. В отличие от многих СМИ, мы сознательно не делаем платную подписку, потому что хотим, чтобы наши материалы были доступны всем желающим.

Но. Матроны — это ежедневные статьи, колонки и интервью, переводы лучших англоязычных статей о семье и воспитании, это редакторы, хостинг и серверы. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц — это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета — немного. Для Матрон — много.

Если каждый, кто читает Матроны, поддержит нас 50 рублями в месяц, то сделает огромный вклад в возможность развития издания и появления новых актуальных и интересных материалов о жизни женщины в современном мире, семье, воспитании детей, творческой самореализации и духовных смыслах.

Об авторе

Живу в Петербурге, учусь в СПбГУ на философа и в мире на человека. Интересуюсь правдой жизни и ее последующим оформлением во что-то художественное.

Другие статьи автора
11 Comment threads
39 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
новые старые популярные
Mariya_Ya

Ох, Елизавета… а что мне говорили в подростковые годы — это пусть останется тайной. Да и не на моей это совести, и не виню уже никого.

Кошмар. неужели такое бывает?

Larisa
Larisa

Бывает и не такое…

Kira_A

Бывает еще и с рукоприкладством… В менее интеллигентных семьях. Хотя и в интеллигентных тоже (вспомнила одних таких очень высокодуховных людей, которые колошматили свою дочь, при этом мать искусствовед, отец — физик, ученый).

Ольга Алексеева

Да, Ольга, бывает. У меня так было, как с копирки. Я очень люблю своих родителей, но посылать маму с ее оценками и воспитанием приходится до сих пор.

Как вам удалось сохранить любовь?

Как знакомо. Тоже была и остаюсь для мамы недостаточно хорошей. Посмотри на свои кривые зубы, кто тебя дуру замуж возьмёт? Взяли. Моему мужу — Зачем ты эту дуру замуж взял?
Я поставила брэкеты в 38 лет. Мама, посмотри, у меня будут красивые зубы! Меня тошнит от твоих зубов.
Почему я ей редко звоню?

Kira_A

Господи, бедный ребенок!.. Вообще после прочтения таких исповедей возникает горячее желание отправить подобных родителей на экскурсию в детскую онкологичнскую больницу, например. Чтоб научились ценить то, что у них есть: здорового, развитого и, главное, живого ребенка. Но на деле, к сожалению, это не поможет, просто потому что не все взрослые на самом деле взрослые. Некоторые люди просто не вырастают и остаются на уровне трехлетних детей с отсутствующей эмпатией, не способных справляться со своими эмоциями, отдавать себе отчет в своих желаниях и действиях. Но при этом они уже наделены родительской властью, и это страшно. Очень сочувствую вам, Лиза. Терапия на самом деле… Читать далее »

Larisa
Larisa

Боже милостивый, это же про меня!! только меня еще били… мама, больно, часто… унижала при своих и посторонних… мне 42 и до сих пор в магазине, если мне случается примерять одежду, мама просит продавца «Нам что-нибудь посвободнее — у нас ноги некрасивые». «Нам» это мне… высшая степень похвалы «Ну надо же, как это у тебя получилось?» (ибо не могло получиться по определению)… и так всю жизнь. Очень много боли, слез и не высказанного
Желаю себе простить ее… но получается плохо… ибо не умею

Galllka

Лариса, простите себя, если вдруг решите в следующий раз
быть непослушной дочерью и пойти в магазин без мамы.
И лучше не жить вместе, понятно, что советы давать легко,
но это созависимость. Вы имеете право жить своей жизнью.

Larisa
Larisa

Да-да, именно это я и сделала, переехала жить в другой город. Про созависимость Вы верно сказали!

Galllka

Очень рада за вас что переехали.
«получается плохо… не умею — это вы повторяете слова мамы.
Советую посмотреть сериал небольшой «Акт» ,
про маму с синдромом Мюнхгаузена основан на реальных событиях.
Маму, да и любого человека, перевоспитать невозможно,
перестаньте себя ругать.

Larisa
Larisa

Нет, это не мамины слова — это мои, очень личные. я только учусь прощать, т.к. раньше не делала этого, а только копила боль и обиды

Но ведь есть и другие варианты: не копить боль и обиды, но и не прощать. Человек имеет право не прощать.

Человек имеет право не прощать, но как он будет пользоваться этим правом и читать «Отче наш»?

Ольга Алексеева

Да, да: сними это немедленно. Когда я стала ставить границы, она начала болеть (((

Что меня во всем этом больше всего шокирует, это то, что сама мама ведь про себя такого не скажет и даже не подумает. Ну почему с собственными детьми так считается допустимым?

Ольга Алексеева

Моя скажет. У нее синдром жертвы. Что у соседей жизнь лучше и уксус слаще. Отца с чужими мужьями сравнивала, меня с чужими дочками. Хорошо, что соцсетей тогда не было.

А моя всем вокруг казалась милейшим человеком. Все соседи говорили — как тебе повезло с мамой…никто бы не поверил, если бы я стала рассказывать, какая она на самом деле. С возрастом она пришла к вере, сильно изменилась, но прощения попросить так и не доросла.

Larisa
Larisa

И про себя тоже так думает! Не умеет говорить Спасибо в ответ на похвалы и комплименты, странное сочетание «только я все знаю и умею лучше всех, а вы все неряхи, бездельники и неучи» и «да этому пальто уже 20 лет, тесто не поднялось (при вкуснейших-то пирогах!!)» и прочее прочее

Svoya

Главное — не попадите в сети ласкового проходимца после жёсткой школы жизни ваших родителей. Вы достойны миллионера

Ольга Алексеева

Вот это очень реальный риск. Когда тебя критиковали больше, чем надо, то сложно не ответить на «непристойное предложение» — ведь с тобой только что поговорили как со взрослой красивой и умной. И пусть это ненадолго. Нам хоть немножко.

даа…мне вспомнилось как учительница в музыкалке выгнала с криками свою собственную дочь из класса за то, что та сбилась в сложном произведении.меня это ввергло в шок.в отличии от самой дочери — ну поплакала чутка и сыграла как надо. такая открытая и отзывчивая девчонка и даже казалось ни капли не обиделась.видимо привыкла к окрикам.а меня перекоробило после этого,не смогла у неё заниматься:такое ощущение что это на меня наорали,меня отвергли.если она так со своей дочерью,чего тогда другим ожидать? тогда стараться чего-то достичь всякое желание отбило,даже у добрейшей учительницы к которой я попала после того как от меня та отказалась,когда я не справилась… Читать далее »

Kira_A

Это к вопросу о «сильных учителях», которые, дескать, орут и унижают ученика, оттого что душой болеют за свое дело и его успехи. Нет, орут и унижают от вседозволенности, нежелания держать себя в узде и от удовольствия самоутвердиться засчет слабого и зависимого. Это просто мерзко, никакого «учительского подвига» в этом и близко нет, как бы ни пытались подобные учителя прикрываться высокими словами.

Абсолютно верно.

Не первый раз вижу подобные публикации от женщин в интернет е,самой старшей было 36. И меня мутит в который раз. Что за время такое,что даже личное, интимное,то что за дверями кабинета психотерапевта, необходимо вынести, вывернуть и маниакально продемонстрировать мир? Причем сразу после выкладывания в Инстаграме лифтолука и кофе из Старбакса. А если мир не поверит,то можно перепроверить в Гугле, при желании даже маме героини написать, спросить, а правда,вы так дочуру свою унижали. А что на работе говорят, осуждают? А папа как? Не уверен,что следующая статья не будет посвящена интимным отношениям в семье ?! Ну, ничего, эту статью пережил, и другую… Читать далее »

Да, это пишут обычно довольно молодые женщины. Которые в середине цепочки «родителей сначала любят, потом — судят, потом — жалеют». О, родители во многом неправы! Но такие ли они монстры? Начинаешь думать — и понимаешь, что они причиняли зло ровно потому, что когда-то оно было причинено им самим. (Вспоминается фильм Бергмана «Осенняя соната»). Родители — такое же звено в цепи причин и следствий, как и мы. И будем ли мы намного лучше?

Если включим сознание и приложим усилия — будем. И если человек хочет быть родителем и принимает решение быть им с полной ответственностью, то его прямой долг быть намного лучше. Намного лучше людоедских отношений в семье — ребят, вы серьезно, это настолько трудно?

Ольга Алексеева

Ольга, это непросто. Самое грустное, что я во многом повторяю родительский сценарий. Да,я учусь, работаю с психологом, но это трудно. Если одна из Ваших дочек выкрасит волосы в розовый цвет и вставит тоннели в уши. И махнет в Париж за вольной жизнью. И в идеале Вы должны будете понять и принять ее выбор.

NinaK

Ольга Алексеева, ну розовые волосы, тоннели и Париж — это как раз не самое худшее)). По своему родительскому опыту, гораздо страшнее, когда в 23 года дитятко не хочет отделяться и жить отдельно от родителей и нужно как-то суметь вытолкнуть его из гнезда — вот это тяжкая задача!

Ольга Алексеева

Нина, для меня — нет. Я Гоблину отвечала 🙂 — это образ жизни прямо противоположный тому, который ведет она.

Да, мне сложнее будет принять розовые волосы и тоннели, так что Ольга в целом вполне верно обозначила мои основные опасения )))) не знаю, там посмотрим ))

Ольга, да, сложно — в основном тому, у кого родители как в статье, и для кого именно этот сценарий привычен. Мне во много раз проще. У меня автоматические реакции чаще вполне нормальные, потому что и на меня в детстве родители нормально реагировали. Но и Вам, хоть и сложно — я думаю, именно потому, что Вы не считаете нормой то, что было в Вашей родительской семье, и сознательно не хотите повторения этого — удастся преодолеть заложенный в детстве сценарий.

Я не просто сценарий повторяю, я слова и выражения повторяю(( часто говорю себе. — выключи немедленно бабушку!

NinaK

Goblin_chan, не просто трудно, а иногда практически невыполнимо. Дело в том, что нам легко «включать сознание и прилагать усилия», когда мы находимся, что называется, «в форме», но, когда мы выжаты до предела, больны, испытываем серьезный стресс/панику/бессилие, то «режим ручного управления» ломается, и включается «автопилот», т.е. работают те самые привычные паттерны поведения, которые мы вынесли из детства. И вот мать, которая сама страдала (и страдает) от унижений, обесценивания и навешивания чувства стыда и вины со стороны своей матери, начинает говорить своим детям те же самые слова и с той же самой интонацией, что ее мать, а отец, который клялся себе что… Читать далее »

Это очень трудно. Нужно сломать старые превычки, способы взаимодействия. Слова выбросить из головы. Все время себя контролировать, чтобы не скатиться обратно. Но я стараюсь. Для доченьки и для себя.

Kira_A

Родители, безусловно, тоже жертвы обстоятельств, но это не оправдание их поведению. Всегда можно остановить зло на себе. Для этого надо просто включить голову и попытаться понять — а что мной движет? Почему я себя так веду со своими детьми? Может, мне к психологу сходить или книжку какую почитать на эту тему? Но нет, там же железобетонная уверенность в своей правоте, «родитель всегда прав», а ребенок — что ребенок, удобная штука для слива негатива.

tata

«Родители, безусловно, тоже жертвы обстоятельств, но это не оправдание их поведению. Всегда можно остановить зло на себе.» — Теоретизируете. Чтобы остановить зло, его надо сначала заметить. Есть люди, которые искренне не понимают, что их речи могут кого-то обидеть. Вряд-ли они хотят устроить ад близким, просто так получается, потому что с одной стороны бестактность, а с другой — тонкая натура.

Kira_A

Почему теоретизирую? Знаю примеры. Когда люди не стали руководствоваться логикой «меня били и человеком вырос», не стали бездумно повторять модель своих родителей, а начали разбираться в себе. Да, без ошибок не бывает, но есть разница между невольными срывами (с осознанием, раскаяньем и попыткой их исправить) или токсичной моделью поведения, когда человек уверен, что только так и правильно. А насчет тонких или не тонких натур — знаете, дураков нет. Почему-то со своими коллегами или начальством эти люди себя так не ведут, берется откуда-то понимание, что так нельзя, а вот с детьми — полная вседозволенность.

tata

НЕобязательно человек уверен, что так правильно, просто такие люди совсем не думают правильно ли. И дело не в начальстве и коллегах, просто дома человек становится самим собой.

Kira_A

Дома люди становятся собой, это да, но зачастую ни с мужем, ни с женой они себя так не ведут, только с детьми. Я просто много раз видела эту коалицию: мама+папа против своего ребенка, из котрого надо «выбить дурь». Хамство, унижение, претензии, постоянное третирование направлены исключительно на детей, и человек уверен, что это норма. Со взрослыми себе такое не позволяют, значит, знают, что в ответку может прилететь, или понимают, что так нельзя. А на детях можно оторваться. И не надо говорить, что человек не понимает, что такое хорошо, что такое плохо. Все всё прекрасно понимают, просто не желают в этом разбираться.… Читать далее »

tata

«И опять же — дети не виноваты в том, что их травмированные родители не хотят включать нолову и разбираться в себе. Это исключительно родительская ответственность.» — ну предположим. И что с этой ответственности, если по вашим же словам родители травмированные, какой с них спрос, с больных-то людей? Как могли так и растили. А Вы не читали статей, о том что родители могут не любить своих детей и это вроде как не страшно, так бывает, а мать себя винить не должна?

Kira_A

Tata, я не понимаю, зачем вы мои слова переиначиваете. Я изначально в ответ Наталье Мальковой написала, что травмированность — это не оправдание такому поведению. Травмированность не означает невменяемость и недееспособность. Ответственности за поступки она не снимает. Что делать со своей травмой — решает сам человек, это его ответственность, а не его ребенка.
Что касается «не могут любить» — да, бывает и такое. Но это опять же не означает, что над ребенком при этом можно издеваться и сливать на него свой негатив. Можно не любить и не проявлять тепла, но сохранять нейтральные отношения.

Вот да, Кира, я тоже хотела сказать — почему люди чаще всего отлично умеют вести себя в обществе, и для всех окружающих хорошие, а со своими не выбирают выражений? Если человек бестактный только в семье, а на работе и с друзьями тактичный — это явно не от неумения вести себя тактично, а от нежелания

Такие статьи нужны. Для тех, кто сам пережил подобное — чтобы знать, что они не одиноки; и для тех, кто никогда ничего подобного не переживал, но растит своих детей — чтобы знать, какие ошибки ни под каким видом нельзя совершать. Автор никаких интимных подробностей не озвучивает. Лев Толстой писал в письмах, которые потом читались вслух при большом количестве людей, а позже были опубликованы, и он это прекрасно знал заранее, гораздо более личные вещи

Kira_A

Не сомневалась, что подобный комментарий должен был появиться. Нельзя же так просто взять и не осудить человека, за то что посмел поделиться личным и больным. Ради лайков и пиара, говорите? Да чтобы рассказать такое, надо обладать большой смелостью, потому что в публичном пространстве всегда найдется тот, кто обесценит, обвинит в нытье и неблагодарности, пройдется по больным местам еще раз. Насчет психотерапевта — а вот не у всех есть на него деньги. И подобные исповеди помогают таким людям понять, что они не одиноки, что дело не в их «дури», а в действительно токсичных отношениях, которые их отравляют.

Elka

А почему это надо скрывать? Человек вырос в ситуации непрекращающегося эмоционального насилия, и теперь он справляется с этим так, как может. По мне, недовольство такими темами — это сродни обвинениям жертв изнасилований и другого насилия: сама виновата, нечего теперь рассказывать-позориться, как ей не стыдно такое выносить на публику! И вот фокус внимания уже смещен на то, как «правильно» и пристойно должна вести себя жертва, а само деяние уходит на второй план. А мне кажется, что это прекрасно, что сейчас такие темы всплывают все чаще. Возможно, люди наконец начнут здраво оценивать свое отношение к детям. Это слабый, зависимый от тебя человек… Читать далее »

tata

«Три года назад, когда мне было 22, я впервые в полной мере осознала, как на самом деле ко мне поверхностно и невнимательно относились мои родители» …Складывается впечатление, что не было у Вас проблем, но Вы искали и нашли

Ilya Kochetkov

С удовольствием читал. Очень Хорошо. Автор молодец!

Похожие статьи