Нашу семью посетил сезонный вирус: насморк, кашель, слабость и высокая температура. Муж остался на даче решать важные для семьи вопросы, а мы закрылись в квартире на карантин. Конечно, одной с четырьмя малышами сложно, если они болеют — еще сложнее. Но когда сама с температурой, и нет помощи, — это какой-то мрак.

Шли вторые сутки высокой температуры у меня, когда я поймала себя в моменте: вечер, я погасила в комнате свет в надежде уложить всех спать и отдохнуть хоть немного, но старшие дети шалят, средняя никак не заснет, крутится рядом, раскидывая руки и ноги то так, то эдак, такая у нее игра. А малыш перевозбудился (до этого дети днем дважды его будили) и плачет… Я смотрела на «это вот все» и испытывала не просто гнев, а ярость. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы все успокоились, заснули, как милые зайки, и не трогали меня, оставили в покое. Я смотрела на малыша и понимала, что слышать его крик физически больно, невыносимо. Так невыносимо, что мне захотелось откусить ему голову!

Я понимала, что никто не поможет: муж далеко, у мамы свои дела, у бабушки и дедушки — солидный возраст и большая вероятность осложнений, если заразятся от нас. К счастью, мне иногда помогает с детьми соседка, ее я и попросила приготовить нам еды, но догадалась об этом только вечером, за 10 минут до описываемого момента.

Итак, я испытывала ярость. Если можно было бы представить образ, который у меня возник, это было бы чудовище из фильма «Чужие». С той самой пастью, которой можно всех искромсать на мелкие кусочки. Звучит шокирующе, но сейчас я очень благодарна этому опыту, так как он позволил мне на личном примере понять, как устроен гнев и что с ним можно сделать.

Ярость на орущего малыша и балующихся детей — кажется, здесь все просто и линейно: мне плохо, дети меня выводят, я злюсь и могу это как-то выразить. Слов они не слышат, затихая всего на пару минут, малыш плачет, отказывается от груди, а ходить и носить его я не могу, у меня высокая температура. И вот здесь мы поставим на паузу.

Что обычно происходит в такие моменты? Когда уже накрывает гнев, уже есть заряд? Вспомните подобные ситуации, что случалось с вами в эту минуту? Обычно человек срывается: начинает кричать, оскорблять, обзывать, лишать или угрожать, если есть силы, то может подойти и сделать что-то ребенку физически, от щипка до удара предметом. Если это младенец, то может его резко потрясти, бросить на кровать (большинство, конечно, сохраняет при этом понимание о возможных последствиях для жизни и здоровья), начать вместе с ним кричать, бить предметы рядом, выходить ненадолго из комнаты, оставляя одного. Все это имеет определенное название — проявления насилия.

Есть принципиальная разница между здоровой агрессией, когда человек защищает свои границы, и проявлением насилия, когда он хочет причинить ущерб другому. Здесь существует огромное поле для объяснений и оправданий: дети ужасно себя ведут, «доводят», «напрашиваются», «иначе не понимают». Однако выбор насилия и вся ответственность за него лежит не на тех, кто «довел и напросился», а на том и только на том, кто потряс или ущипнул.

В своей работе с людьми, которые проявляют насилие по отношению к близким, я опираюсь на модель НОКСА, где каждая буква обозначает шаг. И то, о чем я сейчас говорю, — это два первых шага: Н — сделать видимой ситуацию насилия, О — взять на себя ответственность за свой выбор. Но что же дальше?

Вернемся к моему примеру: у меня высокая температура, дети шалят, младенец орет на руках, я переживаю ярость и хочу, чтобы все немедленно успокоились, замолчали. Да, конечно, у меня есть преимущество: я сама профессионально занимаюсь темой, знаю свои реакции и могу, находясь в моменте, ставить себя на паузу, чтобы принять дальнейшее решение. Мой внутренний диалог примерно такой:

— Стоп, что происходит, что с тобой?

— Мне хочется откусить ему голову, я больше не могу, я устала, я хочу, чтобы они все замолчали, чтобы дали мне побыть в тишине.

— Что ты чувствуешь сейчас?

— Я злюсь, мне обидно, что старшие не понимают, мне очень одиноко, я испытываю беспомощность.

— Ты хочешь, чтобы о тебе позаботились, помогли? Кто-то конкретный?

— Да, я очень надеялась, что мне поможет мама. У нее сегодня выходной, она могла бы приготовить еды или хотя бы узнать, как у меня дела, нужна ли мне помощь. Я обиделась на нее. Я злюсь на нее.

— Так на кого ты злишься сейчас?

— На мать.

Пауза.

В моем примере удалось понять ту потребность и спектр переживаний, которые скрывались за яростью к детям. В основе этой ярости лежало не поведение детей само по себе, а беспомощность и огромное желание, чтобы обо мне позаботились. Но переживая тщетность этих надежд, я злилась на детей, так как не могла озвучить свои желания маме. Я, взрослый человек, не могу требовать от нее подобных жертв, так как понимаю, что она много работает, и на этот выходной день у нее были давно запланированы другие дела, которые для нее очень важны. Звонить и говорить ей это — значит манипулировать чувством вины, ведь она все равно не могла в тот момент помочь. Все это понимала моя взрослая часть, но человек во время болезни становится немного ребенком, с более непосредственными реакциями. Поэтому я попросила помощницу сварить нам суп только вечером, так как весь день надеялась, что приедет мама, к которой, однако, я не обратилась за помощью, зная, что она не может, но думая, что она «догадается сама». Кстати, в семейной психологии это называется триангуляция — когда я перенаправила свою злость с матери на орущего младенца.

Выходит, что нельзя злиться на кричащего ребенка самого по себе? Конечно, долго не засыпающий малыш может вызвать раздражение, но не такой яркий и интенсивный гнев. За этим всегда скрывается что-то еще. И не разобравшись с тем, что именно там скрывается, не получится научиться с этим справляться — ни с помощью дыхания, ни с помощью счета, релаксации или чего-нибудь еще.

Иногда важно посмотреть правде в глаза, честно признаться себе в чем-то, чтобы это стало точкой роста, развития, а не постыдной тайной и бесконечным источником родительской вины.

Поисследуйте свои потребности в такие моменты. Чего вы хотите? На что надеялись или продолжаете надеяться? Чего боитесь? В чем или ком разочаровываетесь? В чем не хотите себе признаться? Ожидаете помощи родителей? Надеялись, что муж будет принимать больше участия в воспитании детей? Понимаете, что не готовы быть мамой и нести ответственность до конца? Не испытываете никаких чувств к ребенку? Мучительно переживаете перемену образа жизни, зная, что сейчас все ваши друзья где-то без вас? Боитесь, что недосып отразится на результате работы и начальство не потерпит этого и примет меры? Может быть, живы воспоминания собственного детства, когда вы были старшим, а младший плакал ночами, у вас с трудом получалось в течение дня сосредотачиваться на учебе и вы ненавидели своего орущего брата или сестру? Понимаете, что не в состоянии держать ситуацию под контролем? Все идет не по плану?

Разбираясь с причинами гнева, важно исключить послеродовую депрессию, навязчивые переживания после тяжелых родов и особое состояние не совсем правильной работы гормона дофамина в момент прихода молока (для кормящих женщин), которое называется синдром D-mer. Мы обсуждаем сейчас только психологические стороны переживания.   

Я возвращаюсь в тот момент и продолжаю диалог.

— Тебе будет легче, если ты наорешь или ударишь детей?

— Возможно, первое время. Потом мне будет очень стыдно перед ними, и я буду испытывать чувство вины.

— Если бы мама сейчас была рядом, как бы она тебе помогла?

— Она бы взяла малыша на руки и унесла успокаивать или поиграла бы с ним, чтобы он сбросил излишек энергии и сам захотел спать.

— Что можно сейчас сделать, исходя из тех условий, которые есть?

— Я могу признать свое бессилие, смириться с ситуацией беспомощности, я могу перестать ждать, что другие догадаются мне помочь. Могу сейчас мысленно, в своем воображении, отстраниться от момента. Могу написать пост в соцсетях про свою беспомощность и оставленность и почитать слова поддержки, могу задумать статью про выход из состояния ярости, могу просто подумать о чем-то или помечтать.

Я действительно написала пост в соцсетях, читала комментарии и думала о статье, отвлеклась и не заметила, как дети заснули. Я слышала негромкий плач, но отнеслась к нему, как к рокоту камней во время шторма. Я слышала шутки старших, но знала, что еще пара слов, и они успокоятся. Я смотрела на дочку, которая продолжала ворочаться и каждую минуту искать новую удобную позу, и понимала, что минут через пять она заснет. Ярость на детей сдулась, как воздушный шарик, оставляя после себя тщетность неоправданных надежд, которые возникли в моем же воображении, грусть и смирение с ситуацией, так как опыт говорит, что дети рано или поздно все равно засыпают. А у меня есть выбор: или находиться в туннеле переживаний, предваряющих насилие, или помочь себе настолько, насколько это возможно здесь и сейчас.

Конечно, я не просто уставшая мама, а специалист в этой теме, поэтому в статье все выглядит так «красиво» и «просто», но хочу сказать каждой читающей эти строки женщине: вы не одна. Вы — замечательная мама, и ради своего малыша, ради ваших с ним отношений, ради себя самой вы обязательно поможете себе при первой же возможности, позаботитесь о себе и научитесь справляться со своими приступами гнева.  

Теги:  

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен.

При републикации материалов сайта «Матроны.ру» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Портал «Матроны» активно развивается, наша аудитория растет, но нам не хватает средств для работы редакции. Многие темы, которые нам хотелось бы поднять и которые интересны вам, нашим читателям, остаются неосвещенными из-за финансовых ограничений. В отличие от многих СМИ, мы сознательно не делаем платную подписку, потому что хотим, чтобы наши материалы были доступны всем желающим.

Но. Матроны — это ежедневные статьи, колонки и интервью, переводы лучших англоязычных статей о семье и воспитании, это редакторы, хостинг и серверы. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц — это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета — немного. Для Матрон — много.

Если каждый, кто читает Матроны, поддержит нас 50 рублями в месяц, то сделает огромный вклад в возможность развития издания и появления новых актуальных и интересных материалов о жизни женщины в современном мире, семье, воспитании детей, творческой самореализации и духовных смыслах.

Об авторе

Клинический психолог, детский игровой психотерапевт, семейный консультант, нарративный практик.

Другие статьи автора
7 Comment threads
13 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
новые старые популярные

Нууу, если уйти от ребенка в другую комнату — это насилие, тогда я вообще абьюзер и мегера

Виктория Наумова

спасибо, важный комментарий. Я думала проговорить этот момент в статье, но забыла. тут важно различать, когда выход в другую комнату становится альтернативой и единственно возможным вариантом избежать физического насилия, и ситуацию, когда выход и оставление одного «проораться» — как способ наказания. Разница есть, как можно заметить.

Спасибо за ответ. Но эти два момента друг другу близки, мне кажется. если я буду слушать вопли в течение какого-то времени, не выходя из комнаты, озверение наступит быстро %)

Виктория Наумова

вот как раз это «озверение» и требует исследования. Почему такой заряд на орущего ребенка? (это вопрос не для ответа здесь, конечно)

Потому что шумно )) мы как-то купили хомяка-повторюшку в подарок, а у нас уже был свой. и мы поставили их друг напротив друга и что-то сказали. Это надо было видеть ))))) эти хомяки повторили слово с разной скоростью, и начали повторять уже друг за другом, все больше и больше заводясь, накапливая помехи и повышая голос, и закончили мы эксперимент, когда они уже вовсю друг на друга истерично орали ))))) я часто это вспоминаю теперь с детьми. Их две, и у них часто бывает именно этот эффект, мы так его и называем — эффект двух хомяков-повторюшек. Одна завопила, к ней присоединяется… Читать далее »

и я с вами!

Эх, вот бы больше информации про модель НОКСА и как этим пользоваться…Но это уже тема отдельной статьи… В любом случае, спасибо!

Виктория Наумова

спасибо! уже пишу

Спасибо большое за статью! Придумать бы способ вовремя останавливаться, а не орать дурным голосом ( не своим, как потом кажется).

Виктория Наумова

В этой модели НОКСА, Альтернатива — это последний шаг, когда нужно найти самый оптимальный для конкретной диады способ выхода из подобных ситуаций. До этого целая огромная работа по разбору тех паттернов, стереотипов и установок, которые приводят к решению применить насилие. Надеюсь, скоро получится написать статью про более подробный разбор для самопомощи

Katy

То есть,уйти от орущего ребенка в другую комнату и успокоиться наедине с собой- это насилие, а уйти от орущего ребенка в социальную сеть и успокоиться в поддержке комментаторов — норм? В чем разница-то для самого ребенка, если он и так, и так продолжает орать и не получает ответной реакции от мамы?

Виктория Наумова

Katy, и то, и другое можно расценивать как насилие, конечно. Тут же очень много полутонов. Насилие — это тоже выбор, иногда он совершается по типу наименьшего зла в понимании человека. Выйти из комнаты, чтобы успокоиться, как альтернатива физическому насилию или выйти, чтобы наказать (имея внутри установку — «поори-ка тут сам, посиди-подумай»). Выйти в интернет, сохраняя контакт с ребенком, как разовая акция в ситуации, где нужно спасать себя или быть большую часть времени отстраняющейся матерью «в телефоне», когда ребенок физически с матерью, а фактически один. Если бы я вышла в своей ситуации из комнаты, то было бы все еще сложнее —… Читать далее »

Katy

Виктория, не вижу тут никаких полутонов, вы в статье пишете не про способы наказания и не про мам, ушедших в телефоны навсегда, а про конкретную ситуацию: Ярость на орущего малыша, мне плохо, дети меня выводят, я злюсь и могу это как-то выразить. Слов они не слышат, затихая всего на пару минут, малыш плачет, отказывается от груди, аходить и носить его я не могу, у меня высокая температура. Что обычно происходит в такие моменты? Когда уже накрывает гнев, уже есть заряд? В данной ситуации и уход в сеть, и уход из комнаты являются совершенно одинаковым действием, подразумевающим разрыв ментальной или эмоциональной… Читать далее »

Виктория Наумова

Мама изначально знала, что мы заболели, и что я с температурой. А то, что я злилась на нее — это одна из тем моей личной терапии, с которой работаю. В статье я обозначила смещение фокуса — это было моей целью — показать, что за сильными эмоциями скрывается нечто большее, чем линейная логика «дети шалят — я злюсь»

Виктория, но это в общем очевидно — иногда детские шалости нас умиляют или по крайней мере не бесят, а иногда прямо очень злят. Значит, дело абсолютно всегда не в детских шалостях, а в настрое взрослого. В каком я сама настроении и самочувствии, какая по счету эта шалость, какие планы на дальнейшую жизнь, то есть — надо ли куда-то спешить бегом, или есть время.

Katy

Ну так тот факт, что дело не в ситуации, а в нашем отношении к ней — очевиден и разжеван не одним десятком психологов. Вопрос, почему при прочих равных уход от орущего ребенка в другую комнату считается насилием, а в гаджет — нет, не раскрыт.

Нет, автор считает насилием уйти в другую комнату от орущего ребенка принципиально, типа проорись тут без меня, я этого слушать не хочу. А хорошая мать контейнирует отрицательные эмоции ребенка, остается рядом и поддерживает. А вот как только сама озверевает, тут убегает в другую комнату сама, и это можно — лучше,чем откусить голову ))))) я плохая мать, я сразу ору: ща голову тебе откушу! и бегу откусывать. дети перестают орать, а начинают ржать ))))) ну, иногда. А иногда я реально убегаю в другую комнату, потому что долг платежем страшен, и уже они хотят откусить голову мне, а у них это лучше… Читать далее »

Я в таких случаях что то разбиваю или бью, ну чтоб ребенок не видел естественно. Агрессия немного уходит и можно жить дальше.

А я в таких случаях просто ложусь спать. Раньше меня мучали мигрени от недосыпа и постоянного скрюченного положения тела (у меня двойня). Я так засыпала месяцев с 6. Но важный момент: дома подготовлена безопасная среда. Ну и детей двое а не четверо)))

Marinas

Я не понимаю для чего нужно психологизировать и анализировать столь подробно ситуацию,которая могла бы быть решена срочным вызовом папы детей на подмогу не смотря на дела. И почему злость на бабушку детей,а не на мужа.Он же как отец должен делить тяготы родительства. Когда какой то косяк с ребенком,я всегда злюсь на мужа,а не на свою мать,которая вообще мне лично ничего не задолжала,а скорее наоборот.

Похожие статьи