Все мы время от времени приукрашиваем жизнь выдумками: о чем-то умалчиваем, увиливаем от ответа, а иногда намеренно обманываем. Не говорим правду, всю правду и ничего, кроме правды. Мы привираем родителям: «Кто курит? Я? Мам, ну ты что?», начальству: «Я в пробке застрял! Минут 20 еще стоять, точно!», детям: «Смотри, что тебе Дед Мороз принес, ты рад?» Нас обманывают правительство, банки, операторы мобильной связи, коллеги. «Нет правды на Земле, но правды нет и выше», — написал «наше все» Александр Сергеевич Пушкин… Так устроен этот мир, и ничего не поделаешь.

Но почему тогда факт, что родной и любимый ребенок позволил себе солгать, вызывает такую бурю эмоций, от гнева и ярости до полнейшего отчаяния и сокрушения в печали? «Как он мог?! — горестно вопрошают потрясенные родители. — Мы что, мало его любили? Или, наоборот, избаловали? Почему этот ангел с ясными глазками нагло врет нам в лицо и даже не краснеет?» Странные вы люди, ей-богу. Почему-почему, да потому… Возраст у него такой. Ну и некоторые попутные обстоятельства. Впрочем, давайте лучше разберемся по существу и на конкретных примерах.

ПАТОЛОГИЧЕСКИЕ ЛГУНЫ ИЛИ ПРОСТО ФАНТАЗЕРЫ?   

«Она патологическая лгунья! Вы можете ее продиагностировать и сказать — у нее наследственность такая или что? Что я только не делала, и наказывала, и била, и рот мыла с мылом — ничего не помогает! Смотрит в глаза и продолжает врать!». Женщина, пришедшая на консультацию, почти кричит, потом ее голос срывается, и она начинает всхлипывать. Я пока молчу, жду продолжения. Не успела еще ничего спросить — ни возраст девочки, ни темы ее безудержного… творческого обращения с фактами, скажем так. Только успела ответить «Да?» — и из мамы «хронической лгуньи» полилось.

«Она выдумывает бесконечно: где была, что делала, с кем дружит, чем кормили в саду. Какие-то замки, заколдованные принцессы, мальчик, с которым она целовалась. Недавно рассказала, что папа приехал за ней на огромной белой машине, а вместо двигателя — дракон. Скажите, это шизофрения? Зачем она это выдумывает? Чего ей не хватает? У нее все есть, мы ее любим, все ей покупаем, водим в секции с кружками, как отбить это идиотское вранье?»  

Вот и появились факты. Обвиняемая — девочка детсадовского возраста (пять с половиной лет, как потом выяснилось), полная семья, есть старший брат. И она не врет, она фантазирует. В самом прямом смысле слова, как в старом рассказе Носова. Ничего особенного, обычные придумки маленьких девочек о розовых пони и облачных замках. Я бы напряглась скорее, если бы этих историй не было. Что ж маму-то так штормит? Ведь она рассказывает так, как будто поймала дочь за поджариванием на свечке бабушкиной любимой канарейки. Бьет малышку и моет ей рот с мылом! Мне казалось, что подобные воспитательные меры ушли в прошлое вместе с публичными порками.

НИЩЕТА… НА КРАСНОЙ ДОРОЖКЕ

Мама слегка успокаивается, делает несколько длинных судорожных вдохов-выдохов и рассказывает дальше, уже более повествовательно.

«Мне таких трудов стоило вырваться из нищеты, в которой мы жили, вот как в сказке “жили они в ветхой землянке”. Отец пил, потом сел за убийство по пьяни, нам стало немного спокойней, только мамка дралась очень, могла на пол повалить и ногами топтать. Ни за что, просто потому, что настроение плохое. А потом я встретила Игоря, мы поженились, это было такое счастье! У него тоже семья сложная, отец военный, Гарик иногда по три дня дома не ночевал, боялся. В 14 лет сбежал, поступил в училище, где общагу давали. А теперь у него свой бизнес, фирма, международные контракты, поездки и все такое. Вот я и не пойму, чего Юлька сочиняет! У нее же все есть, я о таком даже не мечтала! Да меня мать убила бы просто, если бы я хоть раз заикнулась о том, что стану известной актрисой и меня будут во всем мире в кино показывать».  

Это уже ближе к делу, и я узнаю, что девочку отдали учиться в профессиональную хореографическую студию, шесть дней в неделю по три часа, растяжки, станок, танцы и прочие прелести балетной школы. То есть, похоже, идея блистать на красной дорожке Голливуда не такая уж беспочвенная и мамой (хоть и бессознательно) поддерживаемая.

Когда напрямую спрашиваю, о чем криминальном врет пятилетняя Юля и что вызывает самое сильное негодование, мама, не задумываясь, отвечает — о другой жизни. Как будто она не она, а заморская принцесса.

«И еще очень боюсь, что она воровать начнет. Недавно из садика принесла кольцо. Настоящее золотое кольцо с камнем. Сказала, мальчик подарил. Я так ее отлупила, думала, она у воспитательницы стащила. Понесла кольцо возвращать, чуть со стыда не сгорела, а оказалось, что правда мальчик подарил, ему мать отдала какое-то старое кольцо “для помолвки”. Они ж там свадьбы чуть не каждый день играют. Тоже бесит».  

В этот момент прекрасные черты молодой женщины как бы немного плывут и сквозь них проступает искаженное злобой лицо пропитой мегеры, ненавидящей себя, своих детей, весь этот мир, который так жесток к ней. «Оксана, — пробую я вернуть обратно первоначальную собеседницу, — вот это сейчас кто говорил? Про “бесит” и “воровать”?».

«Мать. Почему-то она больше всего боялась, что я воровать начну. Не знаю, почему. Может, замечала, какими глазами я смотрю на других девочек, у которых и колготки белые, и банты, и портфель есть, и пенальчик с бабочками».  

Постепенно проявляется история умной, красивой и очень забитой девочки, которой не повезло. Вот тот самый случай с Гадким утенком. Редкие кинофильмы про «красивую жизнь», книги, особенно «Алые паруса», какая-то на биологическом уровне непереносимость грязи, как было со всем этим выживать в бараке? Так же, как Ассоль: уходить в фантазии. О прекрасном принце, который увезет в свою прекрасную страну, о волшебном замке, о милых, воспитанных, хорошо образованных детках, о собственной карете…

К слову сказать, сила желания Оксаны была такова, что она исполнила буквально все: не замок, так огромная квартира, оформленная в стиле детских сказок, большая машина, похожая на океанский лайнер, для детей — учеба в частной школе. Все сбылось. Только Юлька, заррраза, врет. Не хочет быть милой девочкой в платье с оборочками, врет, а начинаешь ее ругать — губы подожмет, зыркает глазами исподлобья, и по всему видать — не раскаивается ни на волос.

«Я МАТЬ, ИМЕЮ ПРАВО!»

Очень осторожно, тщательно подбирая слова, я начинаю объяснять Оксане разницу между «лгать» и «фантазировать», говорю о воображаемом друге, о том, что маленькие дети не умеют манипулировать, хотя и могут легко провоцировать родителей. Потом меняю тональность и очень строго и авторитетно запрещаю бить малышку. Объясняю, какой вред при этом наносится психике ребенка, как калечит душу — причем обоих, и того, кто бьет, тоже. И третьего участника, наблюдателя, в данном случае сына, это очень ранит.

Оксана снова заливается слезами и сквозь рыдания слышно: «Вот хоть бы раз!.. Хоть бы кто!.. Никогда!» Понятно, что она переживает сейчас собственную беззащитность, ужас ребенка, которого можно забить до смерти, и никто не вмешается. Мало того, сейчас, когда у Оксаны стало все хорошо, мать может в любой момент приехать без предупреждения и остаться хоть на полгода, потому что «я мать, я тебя вырастила, имею право». И она уступает, потому что и правда же — мать.

Выплакавшись, Оксана вдруг садится очень прямо и говорит, отбивая слова кулаком по коленке: «Я не буду больше бить Юльку. Никогда». И опять горько плачет.

Господи, сколько же лет она держала в себе это море слез. Вот совсем некому было их принять, когда пыталась поделиться хоть с кем, люди или отшатывались, или пытались отвлечь. Может, под пьяную лавочку и получилось бы, но ни Оксана, ни Игорь не прикасаются к спиртному, помня о своем детстве.

В конце концов совместными усилиями приводим Оксану в какое-то подобие порядка, ей же сейчас детей из сада забирать, пытаемся сформулировать, что получилось в мокром остатке. Очень мокром. На столике перед Оксаной высится гора скомканных салфеток. «Внутри как будто вот на столько же стало легче и свободней», – вдруг говорит она, указывая на эту гору.

Давайте скажем честно: наше общество нельзя назвать правдивым. А также искренним, открытым и законопослушным. В ежедневной жизни, такой тяжелой и выматывающей силы, нам приходится постоянно идти на компромиссы, обманывать, соглашаться на «сложные» решения. И при всем этом воспитывать детей нужно в традициях добра и понимания их души, стремящейся в красивый и легкий мир мечты и фантазий.

Мы еще раз повторяем выводы: фантазировать в детстве – хорошо и правильно, бить детей нельзя, плакать можно и нужно. Договариваемся о продолжении терапии. На прощание Оксана обещает вспомнить, о чем мечтала в детстве, и рассказать об этом Юльке.

Наша Психология

Теги:  

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен.

При републикации материалов сайта «Матроны.ру» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Портал «Матроны» активно развивается, наша аудитория растет, но нам не хватает средств для работы редакции. Многие темы, которые нам хотелось бы поднять и которые интересны вам, нашим читателям, остаются неосвещенными из-за финансовых ограничений. В отличие от многих СМИ, мы сознательно не делаем платную подписку, потому что хотим, чтобы наши материалы были доступны всем желающим.

Но. Матроны — это ежедневные статьи, колонки и интервью, переводы лучших англоязычных статей о семье и воспитании, это редакторы, хостинг и серверы. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц — это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета — немного. Для Матрон — много.

Если каждый, кто читает Матроны, поддержит нас 50 рублями в месяц, то сделает огромный вклад в возможность развития издания и появления новых актуальных и интересных материалов о жизни женщины в современном мире, семье, воспитании детей, творческой самореализации и духовных смыслах.

Об авторе

Психолог-консультант, специалист по детской психологии

Другие статьи автора
5 Comment threads
3 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
новые старые популярные
Наталия

Интересно, где же такой положительный непьющий папа, когда его дочку эдак воспитывают? Как-то он совсем не упомянут психологом.

Лидия

Спасибо за статью! Но скажите, нормально ли, когда фантазия ребенка становится для него почти реальностью? Моей дочке 4 года, и она придумала себе свой мирок, будто у нее есть дача, там живут ее братья и сестры, друзья, павлин и много всего там происходит интересного. Почти все разговоры сводятся к этой даче. Меня это немного беспокоит… Даже когда дети знакомятся с ней на улице, Маша им может сразу начать рассказывать про дачу. Нормально ли это?

Наталия Воронежская

Конечно нормально. Вспомните "Карлсона". Фильм "Шоколад" посмотрите, там мама очень мудро на ситуацию реагирует.

Наталья (другая)

Это замечательно! И, на самом деле, очень удобно для родителей: можно поговорить с дочкой "о даче" и понять, что ей нравится, что ее мучает, чего ей хочется, чего она ждет от жизни. Если надо что-то подкорректировать — достаточно сочинить свою историю в том же антураже 🙂
А что беспокоит-то? Творческое начало, которое у ребенка развивается? 🙂

Юлианна

А мой младший говорит, что вообще-то он заяц на самом деле, настоящая егозаячья семья — в лесу, а наша — приёмная))) Ну ничего, растим зайца теперь.

Ta_ennaya

Интересный частный случай.

Panda111

Реклама психолога?

Johanna

До слез жаль эту семью.

Похожие статьи