Недавно я прочитала статью о «хороших девочках», переживающих личный кризис. О том, как сложно, когда привык быть идеальным, признать, что ты тоже можешь ошибаться, разрешить себе быть неправильным. Здорово, что сейчас пишут об этом. Но у меня возникает другой вопрос: а что делать «плохим девочкам»? Тем, кто с юных лет, практически с детства, был «гадким утенком»  или «в семье не без урода»? И даже когда стал прекрасным лебедем, его прежний образ настолько запечатлелся в глазах сородичей, что они продолжали считать его (образ) более настоящим.

Расскажу по порядку.

Моей сестре было 16, когда родился младший брат. Вскоре она поступила в вуз в другом городе, была умницей-старшей, ее встречали дома пирогами, к ее приезду готовились. Ну а младший брат, конечно же, рос всеобщим любимцем, на него было обращено особое внимание. В общем, при том что даже на кушетке психоаналитика мне не вспомнить ничего плохого о своем детстве, вопросы «а не приемная ли я?» и «почему мама и папа меня любят меньше?» вставали передо мной неоднократно. Впрочем, возможно, они встают перед любым ребенком.

Проблемы начались позже, в том самом пресловутом пубертате, про который столь много сейчас говорят и пишут, но которого во времена моего детства, по-видимому, не было, как и секса. Из милого покладистого ребенка, не отказывающегося ездить на дачу и поливать водичкой зелененькие посадки, играть с братом и вообще помогать по хозяйству, я стала (внезапно? конечно!) обычной юной девушкой. Которую интересовали подружки, мальчики, шмотки, ну и выпивка с сигаретами в какой-то момент: ведь надо же все попробовать. Но самое главное — я стала хамить, оговариваться и грубить. «Я ей слово, а она десять в ответ!» — чаще этой фразы я, наверное, слышала от мамы только хлесткое «хамка». Родители не умели наказывать и кричать — спасибо им за это, но единственным воздействием мамы был бойкот. Не намеренный, просто она обижалась на меня и не разговаривала. А поскольку я была, повторюсь, обычным дерзким подростком, состояние перманентного «неразговаривания» продлилось на долгие годы. Ну, то есть общения с мамой у меня с 13 и до 17 практически не было.

Папа старался как-то нейтрализовать ситуацию, выступать с дипломатической ролью, но он очень много работал и был постоянно занят.

Недавно я прочитала детскую книжку «Время всегда хорошее», где герои перемещаются из 1980 года в 2008-й. Там, среди прочего, точно подмечен один нюанс: то, как совершенно по-простому разговаривает с мамой девочка нулевых, в восьмидесятые воспринимается хамством. Действительно, сейчас, пестуя уже третьего подростка, я понимаю, что если бы я ТАК разговаривала с мамой, как дочка со мной, то меня бойкотировали бы всю оставшуюся жизнь. И с высоты сегодняшнего опыта мне кажется, что ничего ужасного-то маме я и не говорила. Ну, выкрикивала что-то там периодически в слезах, что ж, проходили, знаем.

Но совсем не это задевает меня сейчас и вынуждает написать этот текст, а приставшее ко мне с тех пор семейное клеймо: самый сложный ребенок, самая грубая дочь, у которой с родителями давно не лады. Сколько бы ни прошло лет, сколько бы ни родилось у меня детей, как бы круто я ни реализовалась, я ощущала себя именно так, когда появлялась в своей родительской семье. Смурным подростком, с которым всё «на грани». Ко мне снисходительнее относились («ну, это же Аня»), в моих словах находили потенциальную угрозу даже тогда, когда я о ней не мыслила («ты же это имела в виду!»), и снова обижались.

Забавно, что в школе я — некогда отличница и председатель совета отряда (поскольку в моем детстве еще была пионерия), в том же подростковом возрасте скатилась и вошла в контингент «отъявленных». Неважно, что я оставалась хорошисткой, сочинения писала на «5», а математику с меня скатывало треть класса, я всегда была у учителей на карандаше.

— Ребята, нужно серьезно поговорить. Уборщица заметила девочку, которая курила в мужском туалете!

Шок, все в ужасе таращатся на класснуху, задержавшую начало урока. Я, как всегда (выскочка и правозащитник), в первых рядах:

— Людмила Васильевна, это точно не из нашего класса, у нас из девочек никто не курит!

— А на твоем месте, Аня, я бы помолчала: один из первых подозреваемых – это ты.

Ну, и так далее. Кто намазал мальчиков ночью в поездке зубной пастой? Аня! (И мне было ужасно жаль, что в действительности не я.) Кто украл тетрадку с контрольной отличника из другого класса и дал всем списать? Аня! Очень запомнилось лицо нашей классной, когда она, побелев от злости, выговаривала медленно, глядя мне в глаза:

— Я уж и не знаю, когда, а главное, в кого ты вырастешь… Не удивлюсь, если встречу тебя под забором…

Как живется хорошим девочкам, я не знаю: я такой никогда не была. Но знаю, как живется девочкам, которые на самом деле гораздо лучше, чем о них привыкли думать.

Нет, мне не хотелось никому ничего доказывать. Когда я стала работать преподавателем, не возникало мысли найти своих особенно вредных учителей и сказать им: вот, я тоже педагог, но нормальный, не как вы, меня дети любят и торопятся на мои уроки! Не приходила в голову и идея прийти в свою школу с первыми журнальными публикациями. Быть лучше всех и добиваться успеха тоже особого желания не было.

Скорее наоборот: я всегда знала, что кто-то может сделать это лучше, чем я. А когда хвалили и благодарили — мне делалось очень неловко, будто это не про меня. Непривычно.

В принципе, иметь в анамнезе диагноз «плохая девочка» не так уж ужасно. Ты трезво себя оцениваешь. Ты привыкаешь, что мир может не только любоваться тобой. Ты знаешь, что можешь быть кому-то неприятен. И очень ценишь, когда появляются люди, которые видят тебя таким, какой ты есть на самом деле. Умеют принимать и любить, восторгаться успехами, а после ошибок хлопать по плечу и подбадривать — с кем не бывает, ничего, прорвемся!

А еще очень ценно: ты умеешь в самом дрянном, казалось бы, всеми осуждаемом человеке увидеть что-то хорошее. Ведь ты как никто знаешь, что иногда можно казаться гораздо хуже, чем есть на самом деле.

Теги:  

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен.

При републикации материалов сайта «Матроны.ру» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Портал «Матроны» активно развивается, наша аудитория растет, но нам не хватает средств для работы редакции. Многие темы, которые нам хотелось бы поднять и которые интересны вам, нашим читателям, остаются неосвещенными из-за финансовых ограничений. В отличие от многих СМИ, мы сознательно не делаем платную подписку, потому что хотим, чтобы наши материалы были доступны всем желающим.

Но. Матроны — это ежедневные статьи, колонки и интервью, переводы лучших англоязычных статей о семье и воспитании, это редакторы, хостинг и серверы. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц — это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета — немного. Для Матрон — много.

Если каждый, кто читает Матроны, поддержит нас 50 рублями в месяц, то сделает огромный вклад в возможность развития издания и появления новых актуальных и интересных материалов о жизни женщины в современном мире, семье, воспитании детей, творческой самореализации и духовных смыслах.

Об авторе

Журналист, редактор, живет в Санкт-Петербурге. Была спецкорром журнала «Фома» в Петербурге, шеф-редактором журнала «Вода живая», представителем издательства «Никея» в Петербурге. Автор книги «Жила-была я» (издательство «Лепта»), соавтор нескольких брошюр и книг (издательство «Сатисъ», «Никея»). Замужем, мама четырех детей. Редактор портала "Матроны", координатор лектория "Предание.ру" в Петербурге.

Другие статьи автора
4 Comment threads
8 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
новые старые популярные
Ольга Алексеева

Анна, как я завидую Вам! Я, как только стало можно, стала травить мерзкую «хорошую девочку», пытаясь сделать её плохой. Плохие девчонки самые крутые и успешные 🙂

Некоторая грусть и одиночество сопровождают также и хороших девочек 🙂 «Ты же отличница, тебе легко, дай списать, очкарик…», итд. Соглашусь, что первичное и основное — отношение родителей, а не плохость или хорошесть.

Ольга Алексеева

Да, быть «хорошей девочкой» — это ужасно. «Плохие девочки» такие от неуемности жизненной силы, которая «калибруется» в подростковом возрасте. И ошибки, бывают, и потери. Но самое страшное — это человек не совершавший ошибок. Потому что не жил.

Ну ошибки совершают все. Плохая девочка или хорошая — это скорей всего либо какая-то внутренняя установка, либо ярлык, повешанный другими людьми. На успешность это тоже не особо влияет.
Мне так кажеться, в статье про то, что ты чувствуешь себя одним человеком, а окружающие (родители, одноклассники или учителя) поставили тебя в какую-то полочку плохих девочек, и ты всю жизнь пробуй доказать, что ты не осел.
То же самое случается и с хорошими девочками.

Тут все же первичное и основное — отношение родителей. В школе я тоже при хорошей учебе вела себя, мягко скажем, не образцово, хоть и не курила в туалете. В вузе ходила на пары с уставом университета и требовала от преподов соответствия. Но при всем том родители считали меня неизменно правой, а если слегка и не права — ну извинись подойди, делов-то! и никаких трагедий. Поэтому я не была «плохой девчонкой», не была и «хорошей», а просто всегда была собой. И было очень комфортно психологически. Было и есть

Ольга Алексеева

Ольга, а что было «не образцового»? )))

Я не вписывалась в коллектив и не скрывала этого. Не подчинялась общим требованиям, если они мне казались абсурдными; когда учителя говорили: ау нас так всегда, принято, и тд, говорила: плохо принято. Ой, в пятом классе подняла восстание на классручку за то, что она, поймав какую-то девочку на уроке с запиской, прочитала эту записку. Возражала учителям на несправедливые, с моей точки зрения, замечания, даже если они были сделаны не мне. Меня часто водили к директору 🙂

Ну и всегда был конфликт со сдачей денег на что угодно, потому что у нас их было очень мало. Мы почти ни на что не сдавали, и в старших классах учителя пытались мне есть мозг, правда, безуспешно ))))

Anna1969

Самое жуткое это. Когда родители тебя «знают насквозь до последней клеточки». И знают точно, что «выродили сволочь». И в любой ситуации не сомневаются в самом плохом в тебе. И не докажешь.
И эта зависть к действительно отпетым хулиганам, которые у мам были самыми лучшими.

Мне очень повезло с мамой. Мама меня воспитывала одна, жестко и без сентиментальностей. Так обычно отцы сыновей воспитывают. Но морально меня никогда не унижали и не клеймо не вешали. А я в подростковом возрасте, увы, перепробовала все. Материнскими молитвами на «отлично» закончила техникум и сходу получила по распределению хорошо оплачиваемую работу по специальности в Новосибирске. Мама сказала на это «ну…», хотя это внешне, я знаю, что она тайком плакала. Оставила я отрицательный образ жизни только в преддверии создания семьи. Каким-то чудом на работе и учебе это не отразилось, я институт закончила с 2-мя тройками по непрофильным предметам, по профильным было… Читать далее »

Ольга Алексеева

Это, конечно важно, что мама поддерживала. Но и характер тоже имеет значение. Люди с сильным характером в подростковом возрасте неудобны, и затравить их, конечно, можно, но труднее, чем «хороших девочек», которых так любят на приходах.

Похожие статьи