О творчестве Еруна Антонисона ван Акена, более известного как Иероним Босх, зрители давно составили определенное мнение: «Он страшный». Странный, страшный — порешили и забыли. Вспомнили, когда на сцену искусства ярко ворвался Сальвадор Дали.

Посмотрев долго на сальвадоровских коников и слоников, зрители почесали в затылке и сказали: «А, это почти как Босх!». Так у странного художника появилась репутация «предтечи сюрреализма». Может ли такое быть? Давайте разбираться.

Мы с вами настолько привыкли к реалистическому искусству, что по привычке считаем: каждый художник стремится нарисовать мир «как живой», «как есть». Между тем, многие века это было не так.

Возьмем, к примеру, Средневековье. От средневекового искусства, помимо самого искусства, требовалось еще быть поучительным, почти обязательно — иносказательным. Как это реализовывалось в притчах, мы неплохо представляем. А что вы знаете, например, о таком жанре, как европейский «Бестиарий», он же в Древней Руси — «Физиолог»? Судя по названию, вроде бы про животных, но КАК про животных.

Странный страшный Босх

Помните, в богослужении есть такое песнопение: «обновится, ярко орля, юность твоя»? Знаете, о чем это? О средневековом представлении, что орел время от времени обновляется. Якобы у старых орлов когти становятся такими длинными, что они не могут ходить, а перья — такими тяжелыми, что они почти не могут летать. И тогда орел поднимается в воздух и из последних сил летит к солнцу. Солнце сжигает все лишнее, и переживший испытания орел возвращается на землю молодым и здоровым. И это — всего лишь обычный рассказ, в «Физиологе» таких много.

Средневековое искусство, как видите, иносказательно. Оно во всем готово видеть притчу.

Да что там притчи — текст Священного Писания средневековая риторика готова была толковать в трех-четырех смыслах, понимая одни и те же строчки то буквально, то как аллегорию, то как мораль, то как символ. Когда средневековую риторику благополучно унаследовало барокко, русские риторы XVII столетия так исписывали целые книги: толкуя отрывок Писания, который читался за литургией во всех четырех смыслах по очереди. Почитайте, например, проповеди Симеона Полоцкого — к концу такой «лекции» мозг аккуратно заворачивается трубочкой — а современникам это было почти привычно.

Иносказательно-символическая манера понимать текст и иллюстрации благополучно пережила Средние века. Французские, а затем и русские комедиографы времен классицизма успешно делили своих отрицательных персонажей «по страстям», чтобы в каждом обличать не более одной. Уродцы получались не очень жизненные, однако считалось, что так понятнее читателю. В начале XVIII столетия в Амстердаме по заказу Петра I была выпущена забавная книжица Simbola et Emblemata. Из многочисленных приведенных там рисунков (с символическим толкованием) дворяне набирали себе гербы. А в самом конце века Франсиско Гойя гравировал свои «Капричос».

Странный страшный Босх

Странный страшный Босх

Пик всяких игр с аллегориями в России — это барокко. Ведь мир для книжника этого времени — большая головоломка, где можно поиграть с числами и понятиями. Десять заповедей, семь смертных грехов, пять чувств — по большому счету, мир — это схема. В итоге то, что раньше изображалось на иконах Страшного Суда и развивалось в европейских вариациях «Плясок смерти», превратилось вот в такое изображение. Да, это икона. И такое бывает.

Странный страшный Босх

Итак, мир — это аллегория, и художник, смешавший на своем полотне символических и реальных персонажей, когда-то считался не недоразумением, а искусным ритором. Теперь снова смотрим на Босха.

Странный страшный Босх

«Мир подобен стогу сена, — гласит голландская пословица, — и каждый унесет, сколько сможет». Однако художник, как видим, бытовой сценой не удовлетворился и снова изобразил нам полную классификацию грехов. На вершине стога милуется парочка, недолжные помыслы им на ухо подсказывает бес. Жадные монахини тащут сено из подножия стога, на них взирает толстый монах и гордые власти, считающие, что все вокруг и так принадлежит им… Желающий разгадывать загадки может задержаться у картины дольше и прочитать аллегорию до конца. В целом получится классификация, в чем-то подобная лабиринту, который выше. А сам стог? Он здесь почти ни при чем, это просто бытовой пример, облегчающий зрителю усвоение морали. Да, кстати, подобные примеры в то время называли экзамплями и собирали в специальные сборники, которые использовались во время написания проповедей.

Что до самой известной картины Босха — «Сада земных наслаждений» — поверьте, принцип там тот же, просто не все средневековые аллегории мы сейчас помним.

Вот так, запутанно, но логично, перед нами просто усложненная аллегория, риторическая загадка. Никаких видений, никакого измененного сознания. В конце концов, это вам не Сальвадор Дали.

Помочь порталу
Поделиться

При републикации материалов сайта «Матроны.ру» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

ПОМОЧЬ МАТРОНАМ
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.

Отправить ответ

Сортировать:   новые | старые | популярные
sunflowerz

Вот так вот почитаешь и понимаешь, что о живописи и не знаешь почти ничего… Спасибо Вам, Дарья, за расширение моего кругозора.

Мария Франциска
Мария Франциска

Да-да! А что это за толпа женщин рядом со святым нарисована? А это его добродетели. Помню, когда-то такие вещи ввергали меня в глубокое недоумение. Но чем больше я их видела, тем более понятными и естественными они мне казались. По большому счету это во многом вопрос привычки. В голове что-то подстраивается и начинаешь думать, что все так и должно быть 🙂

wpDiscuz

Об авторе

Жизнь - серьёзная штука, и поэтому совершенно незачем делать из неё трагедию. К сожалению, иногда это поздно понимаешь.

Другие статьи автора

Похожие статьи