Про него еще в школе сказали: «Уж больно он какой-то средний».

А может, и правда. Честный — да, конечно, правильный — да, учится хорошо, но не отлично. И не хулиган. Не первый и не последний. В общем, такой парень «не». Да еще и дурацкое имя — Гриша. Совершенно лишенное романтики.

Гриша был среднего роста. Обычной внешности. Может, только есенинские кудри и были единственным его настоящим  достоинством.

И зачем ей это?

Ей, за которой уже в десятом классе приударял комсорг школы? У которого папа в погонах и не какой-нибудь там военный, а вовсе даже из КГБ. Ухаживал с серьезными намерениями. Приглашал в дом, на чай с папой и мамой.

И так же точно за ней волочился, гонялся, преследовал главный хулиган класса и всей школы. Между прочим, тоже сын приличных родителей.

И намерения его были тоже весьма конкретные, а поцелуи жаркие.

При всем при этом зачем ей, первой красавице школы, какой-то средний?

А он тоже делал бессмысленные попытки проводить, пригласить и даже позвать замуж сразу после школы.

И если остальное она просто игнорировала, то предложение замуж, изложенное в  подробном письме, вызвало у нее только насмешку.

Нет, не только. Несмотря на то что уж, конечно, выходить замуж за такого середняка она точно не собиралась, почувствовав в этом юношеском признании и предложении что-то трепетное и настоящее, сохранила его в своей специальной папке, в которой собирала важные бумаги и переписывала особо понравившиеся стихи. Выкинуть как-то рука не поднялась. И хотя ей не хотелось перечитывать это письмо, но как доказательство своей победы она его сохранила. Это тешило ее девичье тщеславие.

Между тем, как ни жестока была конкуренция между комсоргом и хулиганом, а сразу после окончания школы увлеклась она вовсе не ими. О, ее выбор был куда лучше. В нее влюбился преподаватель актерского мастерства в художественной самодеятельности. Который, к тому же, был настоящим актером в настоящем академическом театре.

***

Ему было почти тридцать, а ей почти двадцать, когда они повстречались. Его звали всегда по отчеству, Феодор Яковлевич. От него были в восторге все девушки их студии, и он к этому давно привык. Казалось, он смеется над этим их вниманием  к собственной персоне.

Но часто, скорее всего, специально, чуть подстегивал их интерес и конкуренцию между собой. То тщательно объяснял задачу одной, то, наклонившись к уху, шептал что-то о линии роли другой. Девушки трепетали.

Влюбилась, конечно, и она. Тем более ей, главной героине их студии, он уделял все больше времени и все больше такого специального внимания, от которого все внутри содрогалось.

К тому времени она поступила в Институт связи, а ее красота окончательно оформилась и расцвела. Она была чуть полноватой, похожей одновременно на юную Татьяну Доронину и взрослую Мэрилин Монро.

С преподавателем начался бурный роман. Встречи. Походы в театр к нему на спектакли. Рестораны, где они тратили большую часть его зарплаты. Приемы. Поклонники. Премьеры. На одну из них, кстати, милостиво пригласили и Гришу, который, придя, поблагодарил за входной, похвалил при ней Федора Яковлевича и было удалился серой тенью, но она все же догнала его в фойе.

— Ну, чего ты такой кислый? — спросила она, чуть улыбаясь краями губ. — Не понравился спектакль?

— Спектакль понравился. Но мне показалось, что этот ваш Федор Яковлевич несерьезно к тебе относится…

— Это что еще? — обиделась она. —- Ты-то, Гришуня, откуда знаешь?

— Да вот, вижу.

— Что ты можешь видеть? Да, у нас сложные отношения. Страсть. Но разве с гениями может быть просто?

— Не знаю. В моей семье гениев нет, — ответил Гриша, подумав.

— Ну, вот видишь! Не переживай. Жизнь есть сон.

— Это не твои слова, — сказал Гриша.

— Иди уже, откуда ты можешь знать. – И, развернувшись, пошла из фойе в сторону гримерок, но остановилась. — Позвони потом, завтра. Обсудим.

И ушла. А он, конечно, позвонил завтра. Но разговаривали они совсем о другом…

***

Вскоре выяснилось, что страсть у Федора Яковлевича была не только к ней, но и еще к одной студийке, а любил он, по-настоящему, и вовсе третью, ту, что была старше его и  давным-давно эмигрировала во Францию. Короче, ужасная путаница в чувствах, отношениях и семьях обернулась для нее страшным ударом.

Таким, что она не знала, к кому и ревновать и на кого злиться — то ли на реальную конкурентку, то ли на мифическую «француженку», то ли на самого Федора Яковлевича, для которого женщины были лишь кратковременным источником его вдохновения и ничем иным…

Долгие телефонные разговоры с Гришей успокаивали, хоть и казались несколько блеклыми после бурных обсуждений ролей, спектаклей и места художника в искусстве и обществе.

Она все пыталась сформулировать и объяснить Грише, в чем, по ее мнению, состоит настоящая жизнь, настоящие чувства, которые ведут к браку.

Гриша поддерживал. И даже намекал, что сам он уже давно готов к подобным чувствам и к созданию семьи.

Она кокетничала с ним, но повода приблизиться не давала. Да и он будто чувствовал и понимал, что она не его жаждет и мечтает не о нем.

Свои представления о настоящих отношениях она попыталась воплотить в ряде неудачных кратковременных романов, которые заканчивались одинаково: либо уходила она, либо бросали ее. Но вдруг произошло страшное. Или прекрасное.

Уже после очередного расставания с неудавшимся принцем она обнаружила, что беременна.

И, совсем недолго поколебавшись, решила оставить ребенка. Отчасти (пусть только отчасти) это была Гришина заслуга.

Он вызвался помогать и даже изображать отца, когда нужно. Но прежде окончательно отговорил ее от аборта, сказав:

— Родится хороший мальчик. Жалко, если его не будет.

— Почему это мальчик? Может, девочка?

— Потому что я как-то чувствую. Я иногда могу чувствовать…

— Ну, уж конечно! Чувствует он! Лучше матери. Может, девочка. Даже наверняка.

Но через восемь месяцев после этого разговора родился мальчик. И Гриша, встречавший ее из роддома, ликовал. Ликовал, несмотря на то что сына она решила назвать в честь, как она выразилась, любви всей своей жизни — Федей.

Федором, Федосей, Досей.

Дося рос крупным мальчишкой и весь прямо-таки утопал в материнской любви.

— Этот мальчик, — говорила она Грише по телефону, — просто благословение! Такой пампушка!

Во многом она была права. Этот мальчик и привел ей мужа в дом.

***

Сергей был участковым врачом-педиатром. Они познакомились, когда он пришел к Досе по вызову.

К тому времени она еще похорошела. Чуть пополнела, но это ее не портило, и, зная свое сходство с Дорониной, она сделала пышную завивку «гнездом» и стала неотразима.

Сергей влюбился так, как она себе представляла и должен влюбляться принц. Высокий. С большими глазами и длинным прямым носом. Остроумный врач, с обширной практикой, прямо после их знакомства оформивший переход из поликлиники в Институт педиатрии.

У него были жигули модной шестой модели и модная прическа каре. Настоящий, благородный принц, готовый взять в жены одинокую маму с ребенком.

В этот раз Грише пришлось исчезнуть. Сергей был идеален во всем, но рядом с женой мужчин, даже таких средненьких, как Гриша, не терпел. При всей успешности, веселости и остроумии он оказался властным и даже жестоким в некоторых вопросах.

Например, любя Досю и воспитывая его по-мужски, он очень хотел еще детей. Много детей и много секса. Иногда ей казалось, что все эти его желания идут не от любви к ней, а от страсти к полному обладанию всем, что он считал своим. Неуемное его влечение к контролю и власти устраивало ее. Расставание с не особо теперь нужным Гришей не тяготило.

Может быть, кроме описанной неприятной черты, во всех аспектах семейной жизни Сергей был великолепен. Он содержал семью. Воспитывал Досю. Следил за здоровьем всех и зарабатывал, зарабатывал, зарабатывал.

Так прошло больше десяти лет. Но как они ни старались, ребенка в их семье так и не случилось. Как потом выяснилось, проблемы были у самого Сергея. И, к несчастью, проблемы необратимые.

И как она ни пыталась поддержать его и уверять в любви, верности и даже преданности, что-то надломилась внутри у этого целеустремленного волевого человека. Он дошел до определенных высот в карьере детского врача и остановился. У него была жена, квартира и машина. И спокойная, размеренная жизнь впереди, без особых изменений. Живи, как говорится, и радуйся, но Сергей начал пить.

Причем стал алкоголиком он в уже очень зрелом возрасте, и насколько спонтанно это все произошло, настолько же и бурно. Он точно с катушек слетел. Всегда сдержанный и воспитанный, он пускался в запои, всегда расчетливый и корректный, он поссорился со всеми на работе. Всегда любящий приемного сына, он в пьяном виде стал насмехаться над Досей…

Она пыталась бороться за него. Грозилась. Ругалась. Шантажировала уходом. Он и сам понимал, что дела идут плохо, но разве она, которая много лет только восхищалась им и заглядывала в рот, могла хоть как-то повлиять на него?

Он стремительно катился вниз, но делал вид, возможно даже для самого себя, что все еще может справиться с ситуацией. Когда ему после очередной многодневной пьянки сделалось плохо в ванной, он все же крикнул ей:

— У меня только вторая стадия! Рвотный рефлекс еще остался…

Видимо, она его любила. Потому что смогла просуществовать с ним ровно до того момента, как он ушел сам. Ушел насовсем. Пьяным заснув в сугробе у приемного отделения института.

Все сделать — похоронить и организовать поминки — помог, конечно, Гриша. Он взял на себя все. И финансы, и организацию, и даже кухню. Спокойный и рассудительный. Он действовал, подбадривал, поддерживал и руководил. Выглядел он, правда, не очень. С тех пор как они не виделись, кудри его пооблезли, и на лбу открылась большая блестящая лысина. Вдобавок, он отрастил бороду…

Но несмотря на это, она вдруг почувствовала в нем что-то надежное и даже родное.

***

— А я ведь теперь женат, — сказал Гриша.

— Ты? Женат? — удивилась она.

— Ну да, — он улыбнулся. — Не в монахи же мне уходить. Хотя я и думал в монахи. Но, видно, не мое. Ты вышла замуж. Я в храм ходил. Там Варю и нашел.

— Варю?

Она откинула челку и посмотрела на него прямо и с усмешкой.

— Варю. Жену.

Она вдруг разозлилась. Хотела было даже сказать ему что-то едкое, а то и крикнуть прямо в лицо: «Предатель!», но быстро опомнилась.

— Варя-жена, это хорошо. — И потом, после паузы: — Получается, не дождался.

— Не дождался, — ответил Гриша. — Хоть и ждать-то пришлось всего каких-нибудь двадцать с лишним лет…

— Не дождался…

Они не поссорились. Гриша ушел к своей Варе-жене, субтильной, неяркой, да и некрасивой женщине с большими серыми глазами. Впрочем, Варя была настолько доброй, что если они не подружились, то уж точно не возникло ревности и неприязни.

Гриша помогал и так же преданно вел себя по отношению к ней. Устроил ее на работу в Телецентр, где работал и сам. Мужчин у нее больше не было, хотя они постоянно проявляли интерес. Жила она одна со взрослеющим Досей. И где-то рядом, на работе, был друг Гриша.

Сын же в Грише просто души не чаял. Бегал в ту семью постоянно, благо и поселились они после всех перипетий недалеко. Дося ездил с Гришей в храм, где тетя Варя была в певчих.

А мать, хоть и не мешала, но несколько презирала эту религиозность. Впрочем, не мешала. Дося радовался общению и любил все церковное. Но главное, общение с Гришей на него очень хорошо влияло. Подростковые проблемы при плотном мужском внимании и хорошей компании прошли как-то уж совсем краем. Вечерами Дося читал маме вслух их любимого Чехова, хорошо учился, с успехом занимался в театральной студии.

Но после школы решил пойти по религиозному пути. И так твердо, что ей пришлось согласиться.

В результате ее сынок, единственное, что у нее получилось хорошо, стал дьяконом и уехал служить за триста километров от Москвы.

И остался только Гриша со своей женой, которые приходили в гости по воскресеньям.

Но она недолго прожила одинокой в обществе недавно заведенной болонки и сигарет.

Через год после отъезда Доси она буквально сгорела от эритремии, которая перешла в лейкемию. Умерла она так неожиданно быстро, что Дося не успел приехать. Ведь предполагалось, что мать проживет еще как минимум год…

Зато успел Гриша. Он выполнил все ее просьбы. Из которых одна — найти священника для исповеди — была для него радостной. Правда, сформулировала она ее странно:

«Хочу быть на вашей с Досей стороне».

Но так или иначе, исповедоваться и причаститься она успела.

Последний их разговор с Гришей был меньше, чем за день до ее смерти.

— Вот всю жизнь прожила, и то, что казалось правильным, выходит, неправильно. Вся жизнь. Мне как ваш батюшка стал объяснять, так оказывается, то грех и это.

— Не вся.

— Не вся. Было и хорошее. Дося.

— Дося, — согласился Гриша.

— И ты.

— Пожалуй. И я.

Она протянула ладонь, и он взял ее в свои руки. Господи, как она исхудала! Куда делась ее плоть? Трудно представить, что когда-то эту женщину считали полноватой. Что в ней живого оставила болезнь? Глаза. Глаза.

— Как ты думаешь, если бы я не была такой дурой и вышла бы за тебя, нам было бы хорошо?

— Это уж конечно.

— Но ты был не смелый и не настойчивый.

— Что есть, то есть.

— Ты был такой….

— Не принц, — улыбнулся Гриша.

— Да.

— У меня в папке сохранилось твое письмо.

— Знаешь, — сказал не принц Гриша, — главное, в конце концов, не то, что было, а то, что будет.

— Думаешь?

— Конечно. Главное то, что будет теперь. Завтра. Мы все счастливые люди. И я. И ты.

Она закрыла глаза. И ему показалось даже, что она заснула. Но через мгновение она прошептала:

— Хочу, чтобы Дося успел.

— Конечно, успеет, что ты!

Но Дося не успел. Она умерла уже через двадцать минут, и рядом с ней был только он, Гриша.

Не принц.

Помочь порталу
Поделиться

При републикации материалов сайта «Матроны.ру» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

ПОМОЧЬ МАТРОНАМ
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.

Комментарии


Сортировать:   новые | старые | популярные
13 дней 19 часов назад

Вот так и живем ищем недосягаемого принца , а нужен всего лишь человек — твой!

Angelinushka
12 дней 20 часов назад

Так принц у неё был, вполне себе свой. Не ее вина, что муж-принц не справился с жизненными испытаниями.

13 дней 8 часов назад

Жалко Варю. Ни слова о любви к Варе- жене, ни слова о детях (Их может и нет?) А что есть? Муж боготворящий «Дорорнину-Монро», срывающийся к ней по первому зову, Дося? Ощущение себя как придатка к мужу, и помехи для чужого счастья? Жалко Варю…

13 дней 4 часов назад

Через 20 лет может и романтично помечтать о том, чего не было, но смысл в хорошем, надежном, добром и тд, если его не любишь? морочить парню голову нехорошо,конечно.

13 дней 3 часов назад

Хороший и надежный тоже не сразу согласился на «не принцессу», да и то непонятно, что за отношения у них в семье с хорошей и надежной Варей, за которую даже как-то неловко: вечно жить в тени Принцессы — что может быть печальнее? И героиня, и Гриша хотели любви, и оба влюблялись в тех, кто был ярче и сильнее их, так что вероятность их счастливого брака была не выше, чем тех, что сложились в их жизни на самом деле.

13 дней 47 минут назад

Конечно. Сказать постфактум, что все было бы у нас хорошо, особенно когда один товарищ помирает, ни к чему вообще не обязывает. А не было бы хорошо ни разу.

13 дней 3 часов назад

По сути, этот Гриша- не принц- реплика той самой великой любви- Учителя-артиста-Фёдора Яковлеча, с его француженкой. У Яковлеча великая любовь эмигрировала, и он сублимировал со студентками, у Гриши великая любовь «приблизится повода не давала» и он сублимировал с Варей.
Игры в которые играют люди, люди которые играют в игры.
Грустно, что при этом люди используют других, живых людей, ничуть не считаясь с их чувствами, походя ломают жизни…

13 дней 1 час назад

Улавливаю шаблоны и излишнюю сентиментальность. Автор, осторожнее )))

12 дней 6 часов назад

Мне важно чтобы побольше читателей улавливало. Пока это не плохо удается. Но за предупреждение спасибо. Это ценно. :)))

12 дней 2 часов назад

Автор, грешно стебаться над чувствительными женщинами. Мы же нежные, ранимые существа))

12 дней 2 часов назад

Нет! Что вы! Я очень благодарен всем, кто прочел и высказал мнение. И Наталье в том числе. Я еще пока не памятник самому себе и за критику благодарен.
Касаемо банальностей — я их люблю. И не люблю оригинальностей и прочего, что любит интеллигентная высокого полета публика.

История героини, реальная история, человека мне близкого. Еще и поэтому, выстаивать какие-то мощные повороты сюжета, мне бы не хотелось. Всем спасибо, за внимание к рассказику.

6 дней 21 часов назад

Это не сентиментальность…тут иное!Мы порой не боимся себе признаться в том что нас это трогает!

Angelinushka
12 дней 20 часов назад
Как ни старался автор написать историю о бескорыстной и светлой любви хорошего парня середнячка к красавице, не получилось. Чувства бывают не взаимны и дело тут не во внешности или харизме. Мне приходилось видеть и красивых удалых парней, годами бегающих по первому зову, к, на мой взгляд, вполне обычным девушкам. Максимальный срок подобных отношений, которые я видела своими глазами, был шесть лет. Нехорошо использовать другого как вещь. Девушкам потом часто неловко и стыдно, парням обидно. Эта красавица что сирота? Неужели некому было встретить из роддома, помочь с похоронами мужа-принца, найти работу, помочь с воспитанием сына, проводить в последний путь? Неужели у… Читать далее »
Mariya_Ya
12 дней 17 часов назад

Хорошо жить под крылом у такого вот преданного поклонника. Только как бы не пришлось потом перед Господом ответить за это «потребительство».

12 дней 16 часов назад

Возможно, Господь примет во внимание ее преданность мужу. Если же ей придется отвечать за «потребительство» по отношению к поклоннику, то поклоннику придется отвечать за «потребительство» по отношению к доброй и некрасивой жене, безропотно терпевшей такое поведение мужа. В этой истории все не без греха.

Mariya_Ya
12 дней 43 минут назад

Вот почему не люблю такие «расклады». Вроде все тихо, вроде интеллигентно, но каждый кого-то предает своими поступками, ставит на второе место, каждый кем-то пользуется. Как у Евтушенко — «Со мною вот что происходит…» и далее по тексту.

11 дней 19 часов назад
Мне кажется, вы излишне драматизируете. Представьте эту же ситуацию, только вместо героини был бы мужчина, и верный друг Гриша поддерживал бы его в неудачных романах, помогал бы воспитывать сына, похоронить жену и т.д. Или, что еще чаще встречается, две женщины — хорошие подруги, и также одна всю жизнь помогает другой в ее трудностях, и вот уже гораздо более снисходительное отношение к «потребительству», хотя семья такого деятельного друга или подруги также страдала бы от того, что супруг больше заботится о семье друга, чем о своей собственной. Безответная любовь все-такие не заслуга и не оправдание, чтобы менять взгляд на факты. Никто не… Читать далее »
Mariya_Ya
11 дней 16 часов назад

Любая ситуация, когда один человек очень ценит другого, а другой это принимает как должное (и мало дает взамен), мне неприятна. Я была такой «подругой», как вы описываете. Хочется забыть поскорее, как я сидела на обочине чужой жизни, в тени. Драматизирую, да. А я на объективность своей оценки не ставлю, это персональная больная мозоль, которую хочется вылечить.

11 дней 15 часов назад

В рассказе Гриша охотно играет в Спасателя. Он не только не ставит границы (если допустить, что ему тяжела или неприятна эта роль), но, напротив, сам предлагает помощь. Больше того, он не рад, а задет, когда его возлюбленная вышла замуж, и ее муж отстранил его от этой роли, он считает мужа из-за этого властным собственником (интересно, как бы он сам отнеся к такому другу-спасателю своей жены)! На ком же тогда ответственность, за то, что его помощью пользуются, когда эта помощь, действительно, нужна?

Mariya_Ya
11 дней 15 часов назад

Понимаете, я никого не хочу виноватить, но ситуация правда некрасивая.

12 дней 16 часов назад

А мне понравился рассказ. Я даже чуть не расплакалась.

Annouchka
11 дней 20 часов назад

Я вышла замуж за «почти Гришу» 20 лет назад, вместе до сих пор. Вышла, кстати, по большой любви, сумел разбудить. «Почти Гриша» — умеренный домашний тиран (умеренный — т.к.не бьет), но чморит (извините за слово) серьезно. Что имеем — я домохозяйка, 42 года, пытаюсь найти работу, но тут грустно, и «Гриша», с которым тяжело. Так что и так бывает. А со стороны он молодец — обеспечивает семью, производит отличное впечатление.
А в рассказе очень жалко жену Гриши, очень-очень. Те же грабли с другой стороны.

11 дней 16 часов назад

А я думаю, это была ошибка не выйти за Гришу. Он послан ей был во спасение. Впрочем, он и так ее спас.

11 дней 15 часов назад
Она спасла его тем, что не вышла за него замуж, пока ее колбасило в поисках любви. Он ее спасал, она была ему благодарна за это, и они на годы сохранил эту привязанность. Ролевая игра — Прекрасная Дама и ее верный Рыцарь. А если бы они поженились, и ей пришлось бы постоянно жить с ним, нелюбимым мужем, то едва ли ее привязанность выдержала бы испытание бытом и сексом по обязанности (да и для мужа оскорбительно, когда жена не любит, а только терпит из благодарности, и не радуется ласкам и близости, а «дает»). Нет, Гриша поступил разумно: нашел себе идеальную жену -»… Читать далее »
9 дней 20 часов назад

А эти роли навсегда? Они не могли измениться со временем?

9 дней 19 часов назад
Пока она была молода и искала своего принца? Очень маловероятно. Не тот темперамент (вспомните, что после режиссера и до замужества у нее были разные романы, и где-то бросали ее, где-то бросала она, но, пока она не забеременела, она все время оставалась в поиске). Если бы Гриша оказался свободен после того, как она овдовела, то, возможно, что-нибудь бы и сложилось: к этому времени ей хотелось уже только покоя и надежного тыла. Но Гриша был уже женат. Кроме того, судя по его поведению с безответной Варей, он тоже не подарок, и не факт, что добившись своего, не стал бы таким же «умеренным… Читать далее »
wpDiscuz

Об авторе

Родился 27 февраля 1971 года. В 1998 году окончил режиссерское отделение ВГИКа (мастерская Г. Полоки). Заведующий кафедрой «Режиссура» МИТРО, драматург, режиссер, руководитель департамента информации Московского Паралимпийского Комитета. В 2008 году в издательстве «Известия» вышел сборник рассказов «Родина». Рассказы печатались во многих периодических изданиях в России и Израиле.

Другие статьи автора

Похожие статьи