Про гендерные различия приходится в последнее время много рассуждать. То про девочек спросят («А зачем вы девочку в биологическую школу отдаете? Да еще с такой нагрузкой! Она же у вас принцесса, пусть лучше танцует!»), то очень напористо пытаются доказать, что мальчики плакать не должны, поэтому пусть я ребеночку каких-нибудь таблеточек выпишу, а то он плачет.

Плачет, когда кто-то ломает его башню, которую он строил все утро. Плачет, когда мама уходит и оставляет его в саду. Плачет, когда его на улице большие мальчишки обидным словом назвали. Изверг, например. А он этого слова не знает, и ему кажется, что это нечто ужасное. И он бежит к маме, с плачем утыкается ей в живот, путано пытается объяснить… А мама так внушительно: «Немедленно перестань размазывать сопли. Ничего страшного не случилось, подумаешь, обозвали».

Самое удивительное, что он перестает плакать и молча идет в свой угол. Правда, что-то там горячо шепчет под нос. Подозреваю, что сочиняет всяческие жуткие казни для обидчиков.

Я спрашиваю маму, почему и зачем она не дает мальчику плакать.

Ответ меня не сильно удивляет, отчасти сердит.

Оказывается, для мамы самой непереносимо его горе, она не может видеть, как ребенку плохо. Она чувствительная и отзывчивая, когда он плачет — у нее перехватывает горло и подступают слезы. А ей в детстве объяснили, что плакать стыдно, вообще позор. Поэтому она и сама не плачет, и сыну не дает.

Вчера на приеме стали с одной мамой раскапывать ее собственные детские чувства и переживания, а там тишина. Пустота и молчание. Помнит, как стоит посреди комнаты и ждет, пока обида пройдет. «Чего вам сейчас хочется?» — спрашиваю я. «Чтобы все чувства исчезли и их не было», — отвечает она. Мама запрещала плакать и возмущаться, вообще, любые негативные эмоции были вне закона. И годам к семи девочка так хорошо научилась все вытеснять и блокировать, что теперь, когда пятилетний сын позволяет себе швырнуть в стену игруху и, топая ногами, вопить «Дура! Дура! Дура!», — ее накрывает волна паники и ярости одновременно. Паника потому, что накажут, а ярость потому, что она воспринимает сильную эмоцию сына как свою.

То есть, вы поняли? С одной стороны, мама находится в полнейшем слиянии (симбиозе) с ребенком, так, как будто он все еще часть ее самой. Нет представления о другом как об отдельном существе. Поэтому она так хорошо его понимает. С другой стороны, раз малыш — часть мамы, то и реагирует она на него совершенно бессознательно как на саму себя: «Что ты ревешь, тряпка, соберись!». Повторяет автоматически мамины слова с мамиными же интонациями.

Потом из этих мальчиков вырастают красивые и сильные мужчины, они влюбляются-женятся, и тут оказывается, что их жены хотят, чтобы муж был чувствительным! Чтобы понимал, разделял, сочувствовал, сопереживал. Догадывался о настроении, ловил невербальные знаки.

А у него это все отшиблено. Ребенок учится воспринимать эмоциональный фон в младенчестве, от мамы. Помните, эти все приговаривания: «А кто это у нас тут проснулся? А что это у нас такая мордочка недовольная? А мы, наверное, описались?», и так далее. Сначала описались, потом ушиблись, потом злая девочка в песочнице отобрала машинку — обидно же! А мама рядом, она называет чувства, смутные ощущения в теле, непонятные переживания. Названные, они становятся понятными, привычными, ребенок овладевает всем списком.

Или не овладевает. Если мама сама не слишком-то дифференцирует свои эмоции, ее словарь состоит из пяти-шести обозначений состояния: «хорошо, плохо, нормально, я бешусь, весело». Отличить «грустно» от «вчера вечером я выпила слишком много вина, и меня тошнит от похмелья» просто не в состоянии. Да, за малышом самым подробным образом ухаживают, водят на развивалки, делают массаж, он опережает в росте возрастные нормы. Но совсем, совсем и окончательно, не различает внутреннее состояние. Даже осознать, что голоден или хочет в туалет — не может.

Став взрослым, такой человек просто не может назвать, что с ним сейчас происходит. Что с тобой сейчас? — Мне плохо.

Как тебе плохо? Тебе грустно, скучно, страшно, обидно — как?

А вот не знаю.

И начинается: «Я думаю, что… Мне надо сделать вот что…»

Да не надо! Первично — почувствовать.

Так вот, возвращаясь к теме плачущих мальчиков. Хочется сказать: мамы, вы уж определитесь с легендой. Вам нужен Рыцарь без страха и упрека, Супермен, Герой и Мачо? Окей, но тогда готовьтесь получить в комплекте все, что прилагается: нечуткость, наплевательство на отношения ради цели, неумение договариваться и идти на компромиссы. Или вы хотите видеть рядом друга, помощника, близкого человека? Тогда в нагрузку пойдут и слезы, и неумение стоять стеной (потому что у стены по определению чувств нет), и очень неловкие страхи в обычной, в общем-то, ситуации.

На самом деле, вполне реально воспитать того, кто будет успешен в современном мире, кто сможет и с младенцем управиться, и карьеру достойную сделать. Но хорошо бы в процессе осознавать: что и для чего мы делаем. Вот когда стыдим малыша «что ты ревешь, как девчонка» — это мы зачем?

Общество, мир изменились за последние 50 лет без войн и катастроф. То, что раньше было необсуждаемым условием выживания — стойкость, игнорирование собственных чувств, способность долго и без жалоб терпеть лишения и боль, стало атавизмом, признаком архаического строя. Понятно, что в ситуации террора, голода, оккупации ЧУВСТВОВАТЬ — смертельно опасно. Ты рассыплешься, развалишься, умрешь от ужаса, если хоть на минуту, на секунду задумаешься о том, что сейчас с тобой происходит, что делают с тобой другие люди. Включается одна из древнейших и мощнейших психических защит: изоляция, когда чувства и эмоции запираются в самом дальнем углу души и ключ от замка выбрасывается в никуда.

Потом война заканчивается, террористический режим сменяется более гуманным, «вегетарианским», людей перестают похищать и убивать без суда и следствия. А НАВЫК остается. И вот оно, уже третье и четвертое поколение, выросшее без войн и (почти) без насилия. А мамы все продолжают растить из сыновей воинов, разведчиков и пламенных борцов. Хотя современный мир нуждается в новых мужчинах: внимательных, чутких, эмпатичных.

Что может и должна сделать мама в ситуации, когда ребенок явно чем-то расстроен и плачет?

1. Перво-наперво — обнять и приласкать. Неважно, что там на самом деле произошло, сейчас ему больно, и грустно, и хочется, чтобы утешили. Не надо квохтать вокруг и причитать, просто прижмите его к себе и гладьте по голове. Кстати, и ваши собственные слезы и комок в горле так переждать легче. Главное, не рассыпайтесь от сочувствия сами. Вы сейчас — сама надежность и сила.

2. Разобраться в ситуации. Задать спокойным голосом проясняющие вопросы. Не уличающим и прокурорским тоном «А ты сам-то куда смотрел? А точно они первые напали?», а внимательно: «А что было до этого? А потом? А ты?»

3. Все это для того, чтобы назвать его (малыша) чувства правильно. Когда напали старшие мальчишки — ему, наверное, больно и страшно? А когда просто ушибся об угол, потому что летел сломя голову — просто больно? Или еще и обидно?

4. Когда чувства названы, они становятся управляемыми, с ними можно взаимодействовать. На этом этапе слезы обычно уже высыхают, и ребенок в состоянии обсуждать произошедшее. Поговорите с ним, если он хочет, или поцелуйте в макушку и пусть бежит играть дальше.

Длительность и интенсивность горевания — важный симптом. Если ребенок плачет очень уж громко, хотя вам кажется, что проблема того не стоит, присмотритесь более внимательно к повреждениям, возможно, вы в первую секунду чего-то не заметили. Я помню, как однажды утешала вопящего во все горло сына, а он что-то совсем уж не успокаивался, а потом оказалось, что ВСЯ его спина — это одна сплошная рана, а под майкой не было заметно.

Иногда дети замечают, что на обычные обращения мама реагирует вяло, зато стоит зареветь — прибегает. Маме следует договориться с ребенком о каких-то других сигналах, кроме включения аварийной сирены.

В любом случае, стойкость и отвага воспитываются совсем иными средствами, нежели привычкой игнорировать собственные чувства.

Источник: Сайт Катерины Деминой

Теги:  

Лучшие материалы портала Матроны.ру можно читать в нашем telegram-канале

При републикации материалов сайта «Матроны.ру» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Портал «Матроны» активно развивается, наша аудитория растет, но нам не хватает средств для работы редакции. Многие темы, которые нам хотелось бы поднять и которые интересны вам, нашим читателям, остаются неосвещенными из-за финансовых ограничений. В отличие от многих СМИ, мы сознательно не делаем платную подписку, потому что хотим, чтобы наши материалы были доступны всем желающим.

Но. Матроны — это ежедневные статьи, колонки и интервью, переводы лучших англоязычных статей о семье и воспитании, это редакторы, хостинг и серверы. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц — это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета — немного. Для Матрон — много.

Если каждый, кто читает Матроны, поддержит нас 50 рублями в месяц, то сделает огромный вклад в возможность развития издания и появления новых актуальных и интересных материалов о жизни женщины в современном мире, семье, воспитании детей, творческой самореализации и духовных смыслах.

Об авторе

Психолог-консультант, специалист по детской психологии

Другие статьи автора

Отправить ответ

новые старые популярные
Sonia

****И начинается: «Я думаю, что… Мне надо сделать вот что…»
Да не надо! Первично — почувствовать.****

Ну, не так однозначно. Люди тут делятся на два типа — одни сначала реагируют на событие эмоционально, а потом действуют, а другие сначала действуют, а потом только эмоционально осознают, что, собственно, произошло. Вторые ничем не ущербнее первых, они просто ДРУГИЕ.

И потому если уж говорить о патологиях, то таковой можно считать только полное отсутствие эмоций, а особенно эмпатии. Как в случае с психопатами. Но если сердце отзывается во вторую очередь после мозга, а не до, в этом ничего нездорового нет.

Samanta

Соглашусь, в этом плане статья показалась несколько однобокой. По моему опыту далеко не из всех мальчиков, кого в детстве стыдили за нытьё и сопли вырастают бесчувственные эмоционально нездоровые мужчины. Возможно, проблемы появляются потом у тех, чьи родители перегибали палку и чересчур старательно подавляли эмоции у ребёнка. Или мало проявляли к ребёнку любовь.

logo

Катерина, спасибо! Хочется теперь статью для тех, кому такие методы («не кричи/не плачь/не жалуйся/рассчитывай только на свои силы») воспитания в детстве сослужили плохую службу: страх выражать свои чувства и делиться проблемами, жёсткость по отношению к чувствам других, неуверенность, проблема попросить помощь, в особенности же — болезненная привязанность к тем лицам другого пола, которые щедры на ласку, заботу и внимание и одновременно страх перед теми, кто лишён таких качеств. Буду благодарна, если получится такой материал. Понятно, что не все нуждаются — кто-то учится плавать на глубине, а другой — на мели. Но мне нужно.

Похожие статьи