Как научиться искренне за все благодарить, по слову апостола Павла? Почему принимать бывает гораздо труднее, чем дарить? Как можно благодарить, когда творится зло? За что не стоит благодарить? Об этих вопросах размышляли на семинаре по наследию митрополита Антония Сурожского «Искусство быть любимым: о благодарности». Организаторы семинара — фонд «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского» и Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына — пригласили на встречу любимого многими священника, архимандрита Савву Мажуко, насельника Свято-Никольского мужского монастыря (Гомель, Белоруссия). Приводим текст встречи с небольшими сокращениями.

В начале встречи мы, как и всегда, обращаемся к текстам и выступлениям митрополита Антония Сурожского и предлагаем посмотреть видеофрагмент, который, как нам кажется, замечательно раскрывает тему благодарности.

Митрополит Антоний Сурожский

Митрополит Антоний Сурожский: «Есть люди, которые одарены тем или другим даром, есть люди, которые им пользуются для своей наживы. Но тем, кто наделен каким бы то ни было даром, будь то умом или замечательным голосом, или чем-нибудь иным, надо относиться к этому очень осторожно и не говорить: «Какой я замечательный, какой у меня дар!». Часто, знаете, можно было бы гордыню или даже глупое тщеславие заменить благодарностью.

Если бы мы были благодарны за те дела, дары, которые у нас есть, то мы были бы свободны от прелести. Я вам дам пример, может быть, я вам его уже давал когда-то. Ко мне как-то пришла одна девушка, лет 25-26, села на диван против меня, опустила голову и состроила ужасную рожу. Я ей говорю: «В чем дело?» — «Отец Антоний, я грешница!» — ответила она. — «Ну это я всегда знал, а что нового? В чем же заключается твоя греховность?» — «Каждый раз, когда я прохожу перед зеркалом и вижу свое лицо, я нахожу, что я миловидна». Я на нее посмотрел и говорю: «И на самом деле ты миловидна». — «Значит, я пропала? Значит, мне спасения нет из-за этой миловидности?» Я говорю: «Нет, наоборот. Ты вот что сделай: два раза в день становись перед зеркалом, смотри на себя, смотри на каждую черту своего лица — на лоб, на брови, на глаза, на нос, на губы, на щеки, на уши, на подбородок, на свои волосы, — и каждый раз, когда ты найдешь, что та или другая черта действительно миловидны или очень красивы, остановись и скажи: «Господи, спасибо, что Ты мне подарил это, я сама не сумела бы этого сделать». И если ты научишься благодарить Его за все, то вместо тщеславия и гордыни в тебе родится благодарность, изумление перед милостью Божией, и тогда ты прикоснешься к первой заповеди блаженства — «блаженны нищие духом, яко тех есть Царство небесное». Они нищие, потому что знают, что ничего собственного у них нет, но что все у них есть, потому что Бог это им дал, и это Царство Божие. А потом я прибавил: «А вот когда ты кончишь благодарить Бога за миловидность своего лица, остановись и скажи: Господи, прости меня за то, что на эти черты, которые Ты создал такими милыми, я накладываю такое уродливое выражение».

И вот я думаю, что в этом контексте — прелести, воображения о себе, будь то в молитве, будь то в дарах ума или сердца, — нам приходится искать ответ. Во-первых, ставить перед Богом вопрос: от Тебя ли это или нет? Если нет, отыми это от меня, даже если я все при этом потеряю. А во-вторых, если от Тебя, научи меня быть благодарным или благодарной, до самой глубины. И тогда все будет хорошо».

Архимандрит Савва (Мажуко)

Архимандрит Савва (Мажуко): Здравствуйте, друзья мои! Я поздравляю вас всех с чудесным праздником Введения во храм Пресвятой Богородицы. Это такой детский праздник, потому что, мне кажется, сама символика этого дня говорит о том, что человеку естественно быть святым.

Тема благодарности, о которой меня попросили поговорить, является для меня большой проблемой, потому что связана с целой сетью открытий, которые я в свое время совершил, уже будучи священником и монахом. Открытий, связанных даже не с чтением святых отцов или Священного Писания, хотя, наверное, логичнее было бы предположить именно это. Но, на самом деле, это была череда совершенно банальных происшествий, которые я потом изложил в серии нескольких своих текстов, вошедших в книгу «Любовь и пустота».

Один из таких банальных эпизодов связан с отключением воды у нас в монастыре. Дело в том, что долгое время у нас в монастыре экономом был человек с большим строительным энтузиазмом. Он хотел улучшить быт братии несмотря ни на что, не глядя ни на какие жертвы, и полгода у нас в монастыре не было ни горячей, ни холодной воды, иногда не было света, кругом рылись какие-то котлованы, и нам нужно было набирать где-то холодную воду, потом ее греть, чтобы в темноте что-то постирать и умыться. А в 5 утра нужно было идти в церковь, потому что братский молебен у нас служился очень-очень рано, а после молебна читались 2 акафиста, 3 канона, потом часы и литургия. И это было большим подвигом. После того как у нас в монастыре появилась сначала горячая вода, потом холодная — почему-то именно в таком порядке, — я вдруг обнаружил, что каждое утро читаю не ту молитву, которую положено читать по правилам… У меня, наверное, впервые появился опыт, который у владыки Антония выражается удивительным словом, — нигде больше, кроме его текстов, я его не встречал, — ликование. Очень часто людей я воспринимаю через слова, и для меня ликование — это самое главное слово владыки Антония. Владыку я всегда слушал с большим удивлением, потому что это живой святой и живой мудрец. В одном лице вдруг мудрость и святость встретились, это удивительно.

И вот, представляете, у меня впервые в моей монашеской практике, среди разных типов молитвы — молитв покаяния, славословия, богослужебных молитв, каких-то воздыханий — вдруг появился опыт молитвенного ликования, когда я каждое утро говорил: «Спасибо, Господи, за водичку». Я до сих пор произношу эту молитву каждое утро, потому что она научила меня радоваться простым вещам.

Второй эпизод, который я очень ярко помню, — это слова моей приятельницы, долго болевшей раком. Это был очень светлый человек: она не была верующей, в общем-то, — открыла для себя Церковь, Священное Писание, Евхаристию только во время болезни. Я каждую неделю приходил к ней, причащал ее, мы читали молитвы, разговаривали. Она всегда ставила перед собой стакан воды и во время наших разговоров отпивала по чуть-чуть, потому что уже не могла есть и пить, как обычно. И однажды она мне говорит: «Отец Савва, я вдруг поняла, как же это вкусно — пить воду! Я каждый раз говорю: Господи, спасибо тебе, это так вкусно было». Невероятная радость от стакана воды.

Мы всегда ищем каких-то изысканных наслаждений. Вот взять хотя бы меня: думаю, ну раз я в Москве, значит надо съесть какой-нибудь чудесный суп. И я пошел в кафе на Лубянке, где варят очень вкусный кофе, и мне принесли какой-то невероятно вкусный суп с сухарями. Я его ем и думаю: Боже мой, стоило мне сюда все-таки приехать, чтобы хотя бы тарелку этого супа съесть!

На самом деле нас окружает столько чудесных вещей, которые мы воспринимаем как само собой разумеющееся. Например, снег. Сейчас я встретил своих друзей, они говорят: «Так хорошо, снег на улице лежит, мы даже не замечаем, что солнышка нету». Это же замечательно, это действительно то, что должно вызывать ликование. Радость простых вещей. То, что ты сидишь и у тебя ничего не болит. Лежишь — и у тебя не выкручивает ноги, позвоночник. Это само по себе, наверное, должно вызывать ликование. Может быть, это опыт совсем не христианский, не церковный, не религиозный. Вы можете сказать: отец Савва, вы сейчас вообще-то воспроизводите философию хюгге.

У меня совсем недавно был разговор с моим другом Александром Филоненко, он был у нас в Гомеле, и мы записали с ним небольшой ролик. Я записываю с гостями небольшие программы, они называются «Омут богословия». Я Александра Семеновича спросил: «Вы говорите о благодарности, но разве это не философия хюгге?» И у него вырвалось такое интересное сравнение. Он сказал: «Да, конечно, люди, которые преданы этому стилю уюта, обнимашек, кактусов своих, они, конечно же, стоят на пути к христианству, но что же будет с кактусом перед лицом катастрофы?»

Мне понравилось это выражение — «кактус перед лицом катастрофы». Потому что мир состоит не только из приятных вещей — в нем есть горе, в нем есть болезни, катастрофы. Перед отъездом в Москву я услышал историю, которую рассказал мне родной брат, тоже священник. Его приятель, одноклассник, совсем недавно заходил к ним в гости. Его сын, молодой парнишка, заболел раком и несколько лет с ним сражался. И знаете, победил. Он победил рак. А на прошлой неделе этот парень ехал на машине в центре города и разбился. Ему было 20 лет. Как нам к этому относиться? Человек несколько лет боролся с опухолью, пережил операцию, химиотерапию, облысение, но выстоял, выдержал — и погиб в какой-то нелепой аварии. Кто-то не там повернул, кто-то превысил скорость. Ему было всего 20 лет, он не успел ни жениться, ни других каких-то ярких вещей в своей жизни совершить. Как к этому относиться? И стоит ли об этом ликовать? Не ложно ли наше убеждение в том, что мир соткан из радостей, благословений и мы должны постоянно Бога благодарить? Это большой вопрос, он требует большого разговора.

Но прежде чем коснуться этой темы, я бы еще хотел вспомнить третий эпизод, с которого началось мое размышление о благодарности. Оно, в общем-то, еще не закончилось, я продолжаю над этим размышлять. И вопросов все больше и больше, а ответов как-то не очень много. Вместо ответов приходят образы. Я постараюсь поделиться с вами если не ответами, то образами, которые вижу.

Лет в 30 я вдруг обнаружил, что моя мама любит шоколад. Казалось бы, чепуха… Разве это открытие, разве это эпизод, достойный того, чтобы по этому поводу пускаться в богословские рефлексии? На самом деле мне было очень стыдно, что я в 30 лет вдруг начал учиться дарить подарки. Я никогда не замечал, что у моей мамы есть какая-то внутренняя жизнь. Я не замечал, что она любит определенную музыку. То есть я знал, что она любит шоколад, я знал, что она любит эту музыку, что ей нравятся эти поэты, и так далее. Но я не знал, что ей это нравится, на эмоциональном уровне у меня не было какого-то сочувствия к этому. Мое знакомство с мамой началось в возрасте примерно 30-ти лет. Наверное, мне должно быть стыдно, может, я не очень хорошо воспитан. Но я вдруг начал замечать после этого открытия чужой труд и чужую красоту. То, чего со мной раньше не бывало. Благодарить и ликовать по этому поводу. Я вдруг понял, что мама — это человек, который очень много вложила в меня, она много трудилась по поводу меня. И это помогло мне понять и оценить свой труд. Мы ведь живем среди людей, которые не замечают чужого труда, не замечают чужой красоты. А чужой труд и чужая красота требуют и взывают к тому, чтобы кто-то возликовал, возрадовался, оценил, просто обнял, развел руками, был тронут этим. Красота существует не просто так. Она существует для того, чтобы кто-то ликовал по этому поводу, восхищался, похвалил, указал.

И здесь мы встречаемся с тем, что христианство, в общем-то, начинается с этого чувства благодарности, благодарного ликования. Но я бы не сводил его только к благодарности. Мне кажется, что если мы говорим только о благодарности, это все-таки вопрос этикета, вопрос эмоций. А человек призван не просто к благодарности, он — существо благословляющее. Мы знаем определения человека — хомо сапиенс, хомо фабер, хомо эректус, другие какие-то. Человек существо символическое, как говорит один из современных философов. А человек — это существо благословляющее, вот о чем говорит нам Евангелие. Он должен bene dicere — благословлять, хорошо говорить. Это человек, который вдруг видит красоту вокруг себя, и он должен говорить об этом ликующе, восхищенно. О том, что вы хорошо выглядите, вы очень красивы. Владыка Антоний говорит о миловидности, но в нашем церковном дискурсе есть определенный аскетический зажим, который не позволяет опускаться нам в это bene dicere, в этот ликующий, благословляющий восторг, порыв.

Буквально несколько недель назад ко мне подходил молодой человек, который жаловался на депрессию. Я внезапно стал «специалистом по депрессии» — после того как написал статью об этом для портала «Правмир». Мне теперь звонят, пишут, грозятся приехать и непременно поговорить со мной. Я объясняю, что я не психотерапевт, не специалист, это не ко мне. Но какой-то отклик эта статья о депрессивном состоянии получила. И вот он тоже пришел ко мне и стал говорить о том тяжелом, гнетущем состоянии, в котором он находится. И я спросил: «Чем вы увлекаетесь? Что у вас получается? От чего у вас глаза горят?» Он сначала очень удивился, потому что никто из священников не задавал ему таких вопросов. И сказал: «Я люблю фотографировать». — «Так фотографируйте, — говорю, — фотографируйте вашу жену, наверняка она красивая». И он мне сказал жуткие слова: «Отец Савва, я чувствую, что я недостоин фотографировать».

Откуда вдруг такая мысль в человеке? Я попытался продлить эту мысль дальше: а вдруг его жена провалится под лед, и он подумает: «Ну я же недостоин ее спасти»? Недостоин. И это очень грустно. Почему? Потому что это выдает как раз состояние неспособности быть любимым. Для меня таким хрестоматийным образом этого порока является персонаж из романа Достоевского «Преступление и наказание» — жена Мармеладова Катерина Ивановна. Это человек тонкий, образованный, внутри нее сгусток противоречивых чувств. И у нее какая-то удивительная неспособность принимать помощь. Оказывается, просить о помощи — это духовное упражнение. А мы идем по пути выстраивания себя как человека самодостаточного, нам не нужна помощь другого человека, и мы неспособны просить.

Знаете, мой приятель, который занимается философией Аристотеля, при встрече бесконечно рассказывает мне о «Никомаховой этике». Это ужасно (смеется). Мне пришлось самому погрузиться в это чтение, потому что он, как только меня увидит, начинает говорить про «Никомахову этику», рассказывать про дианоэтические добродетели какие-то и прочее. Есть эпизод, который он очень любит. Он говорит, что самая высокая добродетель в этике Аристотеля — это дать твоему другу проявить благодеяние по отношению к тебе. Представляете? Это ведь очень по-христиански. Мы же настроены несколько иначе. Мы должны помогать, я должна отдавать, вы должны отдать, «завещайте мне свою печень». Мы делаем очень сильный акцент на самопожертвовании, на жертвенности — и очень правильно. Но это должно уравновешиваться другим — способностью принимать, способностью быть любимым.

Таким образом, одно духовное упражнение — уметь просить о помощи. Второе важнейшее духовное упражнение — уметь принимать подарки. Как человек советского воспитания, я постоянно вижу, что у людей, прошедших ту же самую советскую школу, с этим проблема. Если тебе что-то подарили, ты тут же говоришь: «Ну не стоило, что вы. Вы, наверное, много потратили денег, вы, наверное, тащили. А вот эти ленточки, много упаковывали, наверное, устали. Вы, наверное, в далекий магазин ходили. Может, вы другому человеку это подарите?». Да, друзья мои, то, что мы заметили труд этого человека, — это прекрасно, это очень хорошо. Но нужно в этот момент возликовать, возрадоваться от того, что тебе дарят подарок. Нужно учиться принимать подарки.

В моей любимой книге «Властелин колец» у Толкина описывается обычай, который был у хоббитов: они на день рожденья не принимают подарки, а дарят. Там такой круговорот подарков. Я за то, чтобы дней рождения было побольше. Мне очень нравится то, что у нас в Церкви у каждого человека есть не только день рожденья, но еще и день ангела, в которой дарят подарки. У меня день ангела 16 декабря, на правах рекламы. Это Савва Звенигородский. Половина моих знакомых считает, что у меня день ангела в Савву Звенигородского, а другая половина считает, что я Савва Освященный. Эти даты близко, и получается, что я несколько дней принимаю подарки. Раньше меня это очень сильно смущало. Но, друзья мои, как ни странно, это — духовное упражнение.

Первое из них — научиться замечать чужой труд и чужую красоту. Второе — научиться просить о помощи. И третье – научиться принимать подарки.

Когда я был подростком, мне хотелось, как и многим другим подросткам, быть максимально самодостаточным, сильным, умным. Чтобы я все вопросы мог решать сам. Со временем я понял, что мир прекрасен именно тем, что ты нуждаешься в помощи другого человека. Это очень хорошо легло на мой опыт регентства: я долгие годы управлял хором, это было тяжело, но весело и радостно. И вы знаете, хор хорошо звучит, когда у каждой партии есть своя тесситура, свое место. Бас поет в своей тесситуре, тенор — в своей, сопрано — в своей. И каждый выполняет свою роль, свою партию. Солист вступает в нужном месте, и здесь нет кого-то лучшего, более важного. Сообщество людей — это хор, и нам необходимо научиться в нужный момент, как в хоре, уходить. О хорошем певце хоровики говорят так: «Когда он поет, этого не слышно, а когда он не поет — это слышно». Такой интересный пример. То есть в нужном месте, когда поет солист, ты должен уйти, пускай даже у тебя очень хороший голос. А там, где твоя партия, добавить. И научиться петь в своей тесситуре, жить в своей тесситуре. Научиться благодарно принимать тот труд, который ради нас кто-то другой совершает. Это ведь прекрасно, в этом есть сама человеческая мудрость — мудрость человеческой жизни.

Мы все это говорим о людях, но Господь — это тот, кто меня любит, я это знаю, и это так много, что не вмещается ни в какие руки, ни в какие сердца. И христианство-то как раз начинается с того, что мы принимаем эту чашу спасения: «Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми?». Вот вы мне дарите подарок, а я думаю: так, торт, букет, белые розы, 11 штук. Это дорого, значит нельзя подарить дешевле в ответ. Тут две единицы, и я тоже две единицы понесу. Подарки должны быть равноценными. Относительно Бога мы не можем так сказать — равноценны или неравноценны.

В последнее время я стал предпринимать такое духовное упражнение: куда бы я ни поехал, я покупаю подарки. Своим друзьям, даже тем людям, с которыми я встречаюсь очень редко. Мне очень нравится дарить. Раньше такого со мной не бывало, и вдруг открылась такая замечательная вещь. И знаете, я дарю не с тем, чтобы люди мне потом что-то вернули. Это само по себе очень весело, очень радостно. И это тоже духовное упражнение, потому что ты, оказывается, где-то там, далеко, обо мне подумал, что мне нравится, отчего мне станет радостно и весело.

А Господь так думает о нас. И ничего не хочет взамен, только чтобы нас обрадовать. Вот, наверное, так это и происходит. Хотя звучит, знаете, очень банально. «Антропоморфно как-то мы о Боге думаем…», — скажет кто-нибудь. Ну а как нам еще думать? Мы просто люди. Он нас назвал «дети Божии». И мы говорим о такой сложной проблеме, как благодарность, в день Введения во храм Пресвятой Богородицы. На детский праздник. Почему бы нам тогда о Боге не поговорить, как о взрослых говорят дети? Почему бы нам не говорить о Нем с восхищением, с которым дети говорят о взрослых, которых уважают? Почему бы нам не подумать о Боге даже с некоторой детской корыстью? (улыбается)

Совсем недавно я был в Петербурге и решил пройтись по литературным музеям. Первым делом пошел в музей Достоевского. И там я узнал, что Федор Михайлович был страшным транжирой. То есть я знал, что он транжира, но не до такой степени. Оказывается его сынок, зная, что папа работает в кабинете, пишет свои страшные, депрессивные романы, просовывал в дверь записки с простой фразой: «Папа, дай гостинца». И осталось воспоминание его сына, в котором говорилось, что когда мама давала гостинцы, нужно было подставлять одну ладошку, а вот когда папа приходил с гостинцем, нужно было подставлять две ладошки. Вот Господь — дает нам в две ладошки. Так, что оно даже просыпается. Мы даже не замечаем этих подарков иногда. Неспособны заметить, неспособны попросить. Но если Он назвал нас детьми, то почему бы нам тоже не относиться к Его подаркам с некоторой корыстью, в надежде на то, что вдруг, когда-нибудь случится так, что мне тоже где-то перепадет, что-то такое со мной случится. Но очень важно научиться замечать эти дары. Замечать, благодарить за эти простые вещи, которых вокруг нас так много. Благодарить за воду, благодарить за тепло, за то, что мы ходим, за то, что мы едим.

Месяц назад у меня появился замечательный друг — слепой баянист. Мальчику 16 лет. Он играет на аккордеоне, на гитаре и сейчас учится играть на фортепиано. Меня познакомила с ним моя приятельница, она преподает фортепиано. И мы его пригласили на наш вечер, посвященный памяти репрессированных священников. Вы знаете, оказалось, это самый светлый человек в музыкальном колледже. Моя приятельница-пианистка говорит, что все ученики приходят на уроки замученные: то какую-то пианистку бросил мальчик, то мальчика бросила девочка, то кому-то не дали стипендию, все рыдают, роняют слезы соленые на рояль. И только когда приходит этот мальчик, все вокруг расцветает, все замечательно, все хорошо. Ему все нравится. Он любит учиться. У него замечательная семья, хотя папа слепой, детей, по-моему, шестеро. Но всем хорошо, всем весело, все улыбаются. И вы знаете, посмотришь на такого человека — и хочется жить. Мне кажется, что владыка Антоний, который сейчас говорил о важности лица, зрака нашего, имел в виду как раз эту солнечность, которую каждый христианин, прирастающий в своей духовной жизни благодарностью и ликованием, — должен дарить людям, рядом с ним находящимся.

То есть надо работать с лицом, товарищи, это важно. Надо работать с настроением. Надо иногда себя баловать. Надо позволять, чтобы другие о нас позаботились. Это очень хорошо.

Моя приятельница недавно рассказала, как она привела своего карапуза из детского сада, и он внезапно сказал: «Мама, давай я тебя раздену». Начал стаскивать с нее один сапог, очень долго пыхтел, возился с замком, стащил. И она говорит: «Я давно не испытывала такого невероятного уюта. Сижу в шубе, закутанная в свою шаль, а мой пятилетний малыш стаскивает с меня сапоги». Потом он пыхтел, обливаясь потом, развязывал эту ее шаль, смял ей всю укладку, всю прическу, смазал губы, но он это сделал и был просто счастлив. Она позволила ему за собой поухаживать. Ведь это так прекрасно! И это духовное упражнение. Когда он снял с нее шаль, он сказал: «Мама, а теперь ты меня раздевай».

Вот этот круговорот любви в природе, мне кажется, так нам необходим! Позволить, чтобы кто-то позаботился о нас, и нам, в свою очередь, подарить свое внимание другому человеку. И все это — ликование радости и любви, которая примиряет нас с жизнью, которая позволяет нам видеть даже в горе, даже в несчастье отблески божественной любви.

У отца Сергия Булгакова есть удивительная концепция теодицеи, которая могла появиться только в русской философии, как мне кажется. Это удивительно, что именно он об этом говорит. Это целая группа текстов его позднего творчества, которые он писал во время Второй мировой войны. Он видел вокруг страшное горе, видел зверства, которые устраивают фашисты. До него доносились сведения о том, что происходит в России. В своих письмах и дневниковых записях он писал: «У меня в ушах стоит этот крик. Мне рассказали, что на Украине дети бегут за солдатами и кричат «Хлiба! Хлiба!» И я знаю, что сейчас рядом с ними Христос». Он отвечает на этот вопрос: где Христос? — Среди боли. Где Бог? — Среди страданий. Он отвечает на него не концепцией в стиле Лейбница или других философов. Он отвечает на него иконическим образом Чаши Грааля.

Мы все хорошо знаем образ, известный нам из Евангелия от Иоанна, 19 глава, 37 стих: «Но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его». Кровь, которая изливалась из ребр Христов была принята землей. Чаша Грааля — это земля. Это то присутствие Бога в нашей истории, которое не исчезло даже с Вознесением Христа. Он всегда находится среди нас.

У отца Сергия Булгакова есть ряд текстов, где он размышляет о том, что Христос всегда пребывает там, где боль, там, где страдания. Потому что Он переносит вместе с нами эту боль и эти страдания. Единственное, в чем я несколько не согласен с отцом Сергием, — это в его акценте на пребывании с нами Христа в страдании. Но ведь Христос пребывает с нами и в радости. То есть софиология страдания должна быть дополнена софиологией радости.

Господь с нами в том, что я сегодня торжественно вкушал этот чудесный суп в кофейне, или когда перед семинаром девочки угощали меня чудесным чаем. Насыпали туда гору сахара, как я люблю. Это был чудесный чай. Я знаю, что вместе со мной этому чаю радовался и Господь. Да, как это ни странно прозвучит, Он с нами и в радости, и в горе. Он вместе с нами — и эта мысль настолько удивительна и ответственна, что она нас пугает. И пусть это будет еще одно духовное упражнение, о котором я сегодня упомянул. Помнить, что и в горе, и в радости Господь всегда с нами. Если мне очень нравится уют, тепло этого зала, радостные лица моих друзей, тех, кого я сегодня встретил или обнимал, Господь вместе с нами обнимал их всех. Он вместе с нами улыбался и радовался. И радовался нашим улыбкам. Поэтому, друзья мои, это те духовные упражнения, которые мы должны себе позволять. Они делают нас мудрее. Они делают нас христианами.

Искусство быть любимым начинается с того, что мы замечаем чужой труд, чужую красоту. С того, что мы просим о помощи, с того, что мы учимся дарить подарки, с того, что мы учимся принимать подарки. И в том, что мы помним, что Господь всегда с нами. И каждый эпизод моей биографии неповторим, чудесен, благословлен Богом и благословлен Его присутствием — и в моих скорбях, и, что не менее важно, в моей радости. А радости в жизни, друзья мои, что бы мы ни говорили, больше — как больше улыбок, как больше уюта, как больше радости от общения. Поэтому все взывает в этом мире о том, чтобы благодарить, ликовать, чему, собственно, и учил нас приснопамятный владыка Антоний, святой человек, мудрец. Аминь.

Записала Анастасия Храмутичева

Фото: Ефим Эрихман

Вторая часть встречи и ответы на вопросы, заданные о. Савве Мажуко, будут опубликованы на нашем портале в ближайшее время. Следите за обновлениями!

Теги:  

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен.

При републикации материалов сайта «Матроны.ру» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Портал «Матроны» активно развивается, наша аудитория растет, но нам не хватает средств для работы редакции. Многие темы, которые нам хотелось бы поднять и которые интересны вам, нашим читателям, остаются неосвещенными из-за финансовых ограничений. В отличие от многих СМИ, мы сознательно не делаем платную подписку, потому что хотим, чтобы наши материалы были доступны всем желающим.

Но. Матроны — это ежедневные статьи, колонки и интервью, переводы лучших англоязычных статей о семье и воспитании, это редакторы, хостинг и серверы. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц — это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета — немного. Для Матрон — много.

Если каждый, кто читает Матроны, поддержит нас 50 рублями в месяц, то сделает огромный вклад в возможность развития издания и появления новых актуальных и интересных материалов о жизни женщины в современном мире, семье, воспитании детей, творческой самореализации и духовных смыслах.

4 Comment threads
66 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
8 Comment authors
Recent comment authors
новые старые популярные

Большое спасибо! Мы не смогли пойти во вторник на эту встречу, хотя про нее объявляли в храме, и так радостно читать о.Савву на Матронах.

Ольга Алексеева

Спасибо, только везде читаешь другое. А отца Савву обвиняют в прелести. Где правда…

Ольга, так может быть, в каком-то смысле каждому свое? кому что ближе. Мы же все не можем быть унифицированы в своих мировоззрениях

Ольга Алексеева

Но, Ольга, черное оно или черное, или белое. Мне сейчас знакомая кинула видео о.Виглянского, где он говорит, что долг начинается там, где кончается любовь. У меня разум это не вмещает. Я всю жизнь жила по чувству долга. Не понимала, как Элизабет из «Гордости и предубеждения» отказала мистеру Коллинзу, пожертвовав благополучием своей семьи.

Ольга, у меня есть убеждение, что люди, живущие из чувства долга наперекор своим собственным чувствам, опасны для общества )) если бы Элизабет вышла за Коллинза, она бы его придушила. или сбежала бы. Короче, ни себе ни людям. А ее подруга смогла, потому что долг был созвучен ее чувствам, не в том смысле, что она вышла по любви, а в том, что предпочла брак по расчету одиночеству. Вчера я носилась как электровеник, оформляла бумажки на скорость, и когда поймала себя на мысли, что хочу дать ускорительного пинка женщине, залезающей впереди меня в маршрутку, мне стало смешно. Вот вроде вся такая бегу… Читать далее »

Ольга Алексеева

Перепутала фамилии. Не Виглянский, а наш, местный батюшка с созвучной фамилией. Он говорил, что более абсурдного выражения, чем «супружеский долг» он не знает.

Но нас так учили. Чувство долга было главной добродетелью. И я бы не стала над этим смеяться. Вот мне кажется, что Анне Карениной это чувство не помешало бы.

Ольга, я верю, что вас так учили, и не думаю смеяться. Анне Карениной не повезло дважды — сперва выдали замуж не за того, а потом она подсела на морфин. Между прочим, Анна Керн не заморачивалась как Каренина из-за романа с одним молодым человеком, а крутила их десятками и не парилась. И ничего. При чем тут может быть чувство долга? еслм меня силой фактически выдали замуж за неприятного человека, я ничего никому не должна. Насчет супружеского долга не знаю, абсурдно ли, а вот что из чувства долга вершатся самые страшные злодеяния, это известно. «всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем… Читать далее »

Ольга Алексеева

Никто Анну силой не выдавал, это Каренина силой женили, если уж на то пошло. Анна Керн чем-то похожа на меня (или я на нее). Это я Вам пыталась объяснить, что есть определенные типы личностей, очень нередкие, которые идут на измену легче, чем на разрыв отношений. У которых чувства бегут впереди разума.

Если при том воспитании в 17 лет девушку выдавали замуж, не дав развиться ее склонности, это и было силой. Ее сосватали тетушки, чтобы сбыть с рук. Удачным такой брак мог стать разве что случайно. Не стал. Анна в этом невиновата. Керн выдали точно так же, только не тетушки,а отец. Но если Вы по своему типу личности можете понять измену, зачем судите Каренину за недостаточное чувство долга? измена — это же самое оно и есть, в любом случае

Ольга Алексеева

Я могу понять измену от обиды. На месте «сумчато-вьючно-ломовой» женщины я бы изменила именно от отчаяния, из желания хоть как-то сделать гадость тому, кто делает гадости мне. Предваряя Ваш ответ скажу: уйти от мужа в ТОЙ ситуации тяжело по ряду причин. А вот изменить Каренину и своему мужу я бы не смогла. Не могу передать человека, которого уважаю, который по-человечески ко мне относится. Для меня самый страшный грех — обман доверившегося.

Так Каренина потому и ушла от мужа. Не могла обманывать

Ezhik

А мне он нравится,на Правмире были его статьи вроде «письма в пост»,что ли,в том году,я их иногда читала. Он,не побоюсь этого светского слова,позитивный. Мы (ну я,говорят и многие тоже)-склонны к унынию,и немалая часть святоотеческой литературы этому унынию только способствует-в имеющемся восприятии. А так он прав-надо учится радоваться мелочам,и уметь принимать помощь и благодарить тоже.

Ezhik

А еще хочу рассказать-мне подруга рассказывала,которая на трех работах.)) У нее одна работа-несколько часов в продвинутой частной клинике.Так вот у них вроде новинки-анализ на какую-то составляющую дофамина что ли,еще какой-то-который определяет возможность человека радоваться чему-то,ну и фактор риска депрессии и зависимостей,если его мало. И вот предлагают даже как скрининг,особенно подросткам. И если мало-что-то вроде психотерапевтических групп,где учат радоваться простым вещам,мелочам,какая-то и медикаментозная поддержка есть. Не хочу сказать,что это панация,но какой-то смысл есть,наверное…

Ольга Алексеева

Ежик, но у нас всегда акцентировалось на «радости страдания». И теперь я радоваться не то что не умею, а боюсь.

Как я вас понимаю… Ремонт сделала и обрадоваться не могу, потому что «деньжищи» «не по Сеньке шапка» и т.д. и т.п.

Ezhik, для меня это особенно важно в семье, потому что иначе остаются только суровый долг, душевный надрыв и бесконечное самопожертвование в духе Льюисовской миссис Скорби, а любовь, радость и непринужденность, естественность уходят.

Ольга Алексеева

Мне он ОЧЕНЬ нравится. Я «Постные письма» его купила и перечитываю. Но в меня плотно вошло, что Бог там, где скорбь, что радость — это прелесть. Жить так тяжело, но я ничего не могу поделать.

NinaK

В моей родительской семье был «запрет на радость». Радость считалась либо просто «неуместной» («смех без причины — признак дурачины»), либо «опасной» («сглазишь», «смотри, как бы потом плакать не пришлось»), либо вообще воспринималась как признак откровенного эгоизма и бесчувствия (пресловутые голодающие африканские дети или родители, которые страдают, а «другим плевать»). А жалобы, сочувственные вздохи и поддакивания и пессимистические сентенции в духе «мир во зле лежит» и «се ля ви» как раз считались вежливостью, уместными для любой беседы. Сейчас я знаю, что моя мама страдала от глубокой депрессии, которую не признавала и не лечила, но тогда я считала, что это ее сознательное… Читать далее »

Жуть с ружьем, Ольга, простите. Это или воспитание, или характер, или характер, помноженный на воспитание. Ну и да, по большей части в церкви услышишь «бойся и трипищи», а не радуйся. Но когда мне это сказал священник, я рассмеялась ему в лицо и пожаловалась настоятелю на профнепригодность человека, которого он поставил принимать исповедь. Настоятель принял к сведению, и я теперь исповедуюсь только у него. И пусть это называется прелесть, ужасть, как угодно. Я веселый человек по жизни. очень. И в тяжелые времена искала из них выход, а не говорила: ну такая воля Божья. Не верю в такого Бога, который заставляет страдать… Читать далее »

Ольга Алексеева

Не знаю, Ольга. Рефреном моего детства было «не оправдывайся». Ну, что выросло, то выросло. Наверное, если бы Господь хотел, он дал бы мне другой характер.
Нет, я не люблю кляузничать. Нас с детства учили не доносить и не жаловаться. Потом, жизнь показала, как часто я бывала не права в оценке ситуации. Поэтому не мое это дело осуждать батюшку. Выслушала с рассуждением и все. Не всегда люди, которые говорят нам неприятные вещи, не правы. Отвлекать настоятеля от дел своей персоной тоже не стала бы.

При чем тут кляузничать? этот священник оттолкнул от нашего храма уже не одного человека на тот момент, и мне было об этом известно. Если мы все будем молчать в тряпочку, когда о нас вытирают ноги, жить придется в полной заднице, простите за резкость выражения. Я повторила настоятелю слова священника, и он сам сказал — да, тут служебное несоответствие. И меня с детства учили обо всем всегда говорить родителям, ну и при замечаемых нарушениях — начальству, отвечающему за данную сферу. А настоятель прямо заинтересован в том, чтобы от его храма народ никто не отпугивал

Ой, как вам повезло… с родителями.. с начальством… и с батюшкой!!!

Я тоже считаю, что очень повезло

По-моему есть разница между «донести» и пожаловаться вышестоящему органу. Допустим, у вас конфликт с соседом, либо решаете мирно, либо нет. Если нет, то обращаетесь в милицию/суд в поисках справедливости. А если после конфликта сразу на этого противного соседа написать заявление с обвинением в экстремизме, без попыток примириться, — то это уже донос и кляуза, так не стоит делать. Ситуация меняется, когда речь идет о конфликте с «должностным лицом». Вам нахамили в милиции — надо писать в прокуратуру, кондуктор в общ.транспорте — дептранс, нахамили в поликлинике/врач обзывается (реальные случаи) — надо писать в минздрав или главврачу жаловаться. Потому что врач-хам не… Читать далее »

Совершенно верно, deepwater29.

Ольга, я подумала… А может, Господь хочет, чтобы Вы стали добрее к себе? Сильнее? Позволили себя ошибаться и не корить себя?

Ольга Алексеева

Это сложно. Очень. Я из семьи, где бабушка не любила деда, но жила с ним из чувства долга. Мать живёт с отцом из чувства долга. Отец живёт с матерью из чувства долга. Сказать после этого себе, что чувство долга — ничто, очень сложно. Мама требует, чтобы я не уезжала с мужем в Москву, потому что у меня долг перед ней: быть с ней до самого конца. Все под рефреном «тыжправославная». «Оставит человек отца своего и матерь свою», как ей объяснили — это после их смерти, а пока живы, он должен быть с ними.

NinaK

Ольга, а вам бы хотелось, чтобы ваш муж или ваш ребенок жили бы с вами только из чувства долга? Стиснув зубы, терпели, в душе томясь из-за своей неволи и ожидая, когда смерть ваши или их собственная освободит их от «долга»? И разве Бог хочет, чтобы мы служили Ему и следовали Его заповедям из чувства долга, а не из любви? Ап.Павел не зря говорил, что «если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.» Долг необходим там, где есть только деловые отношения, где нет личных отношений, где нет… Читать далее »

Ольга Алексеева

Нина, но нам не всегда хочется вставать утром, идти на службу, читать правило, поститься. Но делаем, потому что надо, из чувства долга. Иногда лучше долг без любви, чем ничего. Допустим, я не люблю свою маму, так что, кинуть ее в дом престарелых, со словами: все, что без любви, грех? Или семейный человек с детьми влюбился, «накрыло»: надо бросить семью ради ЛЮБВИ. Мне кажется, что везде есть золотая середина.

NinaK

То, что вы перечислили мы делаем либо для себя (встаем утром, идем на работу, потому что иначе нас просто уволят), либо по своему выбору (нас никто не заставляет поститься и читать правило, Господу это не нужно, если мы делаем это ради нашего духовного здоровья, то мы делаем это так же, как заботимся и о своем здоровье, а не потому что кому-то это должны, и мы В ПРАВЕ не делать этого). Вы также вовсе не обязаны ухаживать за своей мамой, если вам это тяжело/неудобно/вас разрушает, и при этом дом престарелых не единственная возможность: вы можете нанять сиделку или договориться с родственниками,… Читать далее »

Ольга Алексеева

Нина, у большинства людей нет денег на сиделку, а родственники не жаждут ухаживать за больным человеком. Наверное, мы с Вами разные смыслы вкладываем в слова «долг» и «любовь».

Крайности всегда крайности. Мне не всегда хочется идти мыть ребенку попу, но я иду и делаю не из чувства долга, а потому что это моя дочь, и я ее люблю. Это не делает для меня сопутствующие ароматы особенно приятными, но долг тут точно ни при чем )) Мыла попу племяннице не из особой привязанности к ней — мы очень мало общались — а из любви к брату, чтобы освободить ему эти пять минут. И иду в церковь утром я точно не из чувства долга, а когда очень хочу спать, то и не иду. А, ну и, разумеется, не пощусь ))… Читать далее »

NinaK

Конечно, в нашей жизни есть много вещей, которые мы делаем по долгу, а не по любви: у нас есть Уголовный кодекс, правила дорожного движения, налоги и проч. Но в личных отношениях, как совершенно справедливо заметил цитируемый вами священник, долг появляется только, когда нет любви. И нам самим выбирать, на каком основании мы хотим им строить.

Ольга Алексеева

Нина, но ведь Вы теряли здоровье, ухаживая за больной матерью, с которой отношения были не простые. И я, если придется, буду поступать также. «По-любви» ,в моем понимании, это получая удовольствие. Оставить беспомощного родителя — это грех, имхо. А вот общаться с ними, пока они в силе — это уже по любви (моя мама считает, что я должна общаться с ней как можно больше, что это мой долг).

NinaK

Ольга, когда мама за 7 лет до смерти сломала шейку бедра, мы сначала наняли сиделку, но потом отказались, потому что, во-1-х, нам было это дорого, во-2-х, потому что я поняла, что мне тяжело постоянное присутствие в доме постороннего человека. Если бы мы до этого не съехались с мамой, то, когда мама совсем слегла, мы бы, конечно, предпочли, как большинство, нанять сиделку, но мама уже жила с нами, и иметь дома сиделку неопределенно долгое время для меня было хуже, чем самой ухаживать за мамой. Поэтому я выбрала ухаживать сама, но священник в нашем храме сразу сказал мне, что я не должна… Читать далее »

NinaK

Но в других семьях, знакомые принимали другие решения, и одной моей подруге пришлось поместить свою маму в интернат, так как она не была лежачей, а ее психическое состояние представляло опасность и для нее, и для окружающих, и даже сиделка с ней не справлялась. У наших друзей в Швейцарии мать сама предпочла продать свой дом и жить в пансионате для пожилых, где у нее своя маленькая квартирка и постоянная помощь со стороны персонала, а не жить у детей, потому что привыкла к независимости и не хотела чувствовать себя обузой. Если бы в нашей стране были бы приличные пансионаты (вернее, если бы… Читать далее »

Ольга, простите, но насчет после смерти — это абсурдно. Тогда не требовалось бы уточнение «оставит отца и мать» — кого оставлять, если умерли уже? таких долгов можно насочинять очень много, и Вы привели тому убедительный пример.

Ольга Алексеева

Опять же, Ольга, единственный человек в нашей семье, практически без оного чувства, это моя бабушка по отцу. Она не была замужем. И была наиболее душевно здоровым человеком из всех нас. Моя бабушка по маме, мама, и, увы, я тоже становлюсь такой — это «миссис Скорби». Всю юность я возвращалась домой не позднее 21.00, зная, что «иначе на кухне меня встретит изможденная скорбная женщина». Не удивительно ли, что в юности я чуралась брака? Мне хотелось быть, как та, «папина» бабушка. У нее всегда было прекрасное настроение и она редко волновалась. Бабушка по маме не разрешала моей двенадцатилетней кузине закрывать двери в… Читать далее »

А что могло случиться в туалете с двенадцатилетней девочкой, чтобы за нее переживать? не представляю. Что же касается «изможденной скорбной женщины», то что было, то было, но если Вам не нравится становиться ею, может быть, имеет смысл сознательно что-то менять? вот хотя бы уменьшить градус долга в своей жизни и не разъединять его с любовью, вопреки совету батюшки. Это не совет Вам, я слишком неопытна в этом всем — это размышление вслух

NinaK

О.Савва во 2-ой части беседы писал, что нужно учиться общаться с пожилыми людьми, принимая то, что они становятся, как дети, и нужно, с одной стороны, баловать их как детей, снисходить к некоторым их слабостям, но с другой стороны, мы сами держаться позиции взрослых и не позволять ими командывать нами и руководить нашей жизнью в угоду их старческим капризам. Вероятно, тревога бабушки была сродни тревоге маленьких детей, которые кричат под дверью ванной или туалета, когда мама от них запирается. У моей мамы не было таких причуд, но были другие. Сейчас нечто подобное происходит со свекровью. Увы!

Ольга Алексеева

Так все в мире связано. Сегодня днем позвонила мама и высказала все, что касательно моего долга ))) Правда, градус моей вины уже снизился.

Ольга Алексеева

Нет, я уже не жалею. Понимаю, что все было так, как лучше для меня.
Понимаете, у «миссис Скорби» главная черта не уныние, уныние — это следствие. Это исход женщины, которая хотела все держать под контролем, для которой жизнь вертится вокруг нее и все делалось так, как она хочет. Бабушка из «Похороните меня за плинтусом» сначала была энергичной жизнерадостной девушкой. Потом осталась только энергия и желание действовать.

Ольга Алексеева

Ольга, так Вы маме моей скажите это :). Ждать ее смерти, чтобы воссоединиться с мужем? Кстати, мой аргумент был, что свою мать она даже не хоронила (пять лет назад). Ответ был…тадаммм!!!» Я мужа оставить не могла, и плохо себя чувствовала!».

Про то и речь, Ольга, что логика и аргументы в данном случае будут потрачены впустую. Но они и не для нее, а для Вас — чтобы жить так, как Вы считаете нужным, и не чувствовать себя при этом последней сволочью, что, может быть, Вам транслирует мама.

NinaK

Ольга, но о.Савва об этом и пишет: ваша мама ведет себя, как ребенок, который не хочет отпустить родителей на работу/в гости/театр, а хочет, чтобы они находились все время рядом и в его полном распоряжении. И это, увы, нормально для большинства пожилых людей. Мудрая старость, зрелость — удел немногих, а вот деменция в той или иной форме — печальная реальность. И теперь вам нужно быть взрослой и относиться к этим детским манипуляциям, как вы относитесь/относились к ним у вашего ребенка, когда он не хотел вас отпускать: с признанием его чувств, но поступая так, как считаете правильным, а не как требует ребенок.

Ольга Алексеева, но это же манипуляция со стороны мамы 🙁 Уехать в другой город, но поддерживать общение, помогать финансово — это не бросить. Думаю, мама боится потерять «свободные уши».

Ольга Алексеева

Дипватер, лет 10 назад я общалась с одной старой цыганкой: правнучек ее, двойняшек, лечила. При выписке она предложила от души «сделать мне на счастье». Я ответила, что верующая, мне нельзя, но спасибо за порыв 🙂 Она сразу стала говорить человеческим языком, посмотрела очень умно (они просто хорошие психологи, нет там никакой магии) и сказала: «Ты о себе не думаешь, а пока не думаешь — жизнь не наладится. Жизнь твоя,а не чужая» и пошла.

Ольга, а Вы согласны с мнением цыганки?

Ольга Алексеева

Сейчас согласна. Тогда тоже не возражала, но не была готова менять что-то.

А цыганка и правда умная. Это ведь всех касается. О себе надо думать. Все, что ради других делается, во имя чего-то возвышенного и забывая себя, чаще всего и получается ни себе ни людям.

Как жаль… а я прикосновение Бога к моему сердцу знаю именно, как тихую радость…

Слушайте сердцем…

Прекрасно сказано. Очень созвучно моему мировосприятию ))

Ольга Алексеева

Моему мировосприятию чуждо. Но я попробовала от безысходности: попробовать принимать. Я не умею принимать напрочь, но приняла это как грех, и сделала то, чего не делала раньше. Не думая о том, что напрашиваюсь, что кому-то не понравится, взяла и напросилась. Нас учили в детстве на предложение сразу отвечать «нет» — воспитанные дети всегда так поступают: «спасибо, я сыт, конфету не хочу, отдайте ее в детский дом». А позавчера я, вспомнив отца Савву, подошла и (условно, ситуация другая) спросила: «Здесь дают конфеты? Я тоже хочу. Я их очень люблю» Мне дали, я съела с аппетитом, не думая, что объела детей в… Читать далее »

NinaK

На ютюбе много его выступлений, и там есть про «богословие улыбки».

Ольга, а я сижу, в перерыве работы пью вкусный чай с травами и кусочком горького шоколада вприкуску, думаю ни о чем, слушаю приятную музыку (сегодня Рахманинов, а вчера были Queen). И мне хорошо. Потом я снова приступлю к работе, зарядившись энергией от этой нехитрой процедуры, поэтому я выполню работу качественнее, вдумчивее, сохраню в непредвиденных стрессовых ситуациях рабочий настрой и самоконтроль. А ещё больше меня радует и греет изнутри мысль, что Вам позавчера понравилась «конфета», ещё один человек стал чуточку счастливее, порадовавшись мелочи! Это же значит, что чуточку счастливее стали Ваши близкие и коллеги. Сколько счастливых людей сразу! Умение брать «конфету»… Читать далее »

Ольга Алексеева

Спасибо 🙂 Я не смогу выдержать эмоции детей в детском доме, но сейчас отношусь к этому без уныния: нет такого таланта и не надо карабкаться на пьедестал матери Терезы, это тоже гордыня.

Вот согласна. Каждую минуту в миие кто-то страдает, умирает, кому-то плохо, кому-то невероятно плохо. Если все остальные, кому в данный момент хорошо или даже превосходно, перестанут радоваться на том основании, что кто-то же страдает, нехорошо — мир превратится в унылое болото. Брр. И когда в такое болото превращается церковь, это ей очень во вред. «По тому люди узнают, что Вы мои ученики, что будете иметь любовь между собою». а любовь — это радость

Ольга, мне кажется, что христианство это вообще про свободу. Поэтому не имеет смысла искать самый авторитетный авторитет по каждому вопросу — то есть из академического интереса можно, но не как обязательное руководство по жизни. У каждого из нас своя голова, свое сердце, другие всякие органы свои, и свои возможности. Ну и характер, мировоззрение, все что угодно. Исходя из всего этого мы и решаем — для себя, не вообще — как лично мне поступить в данной ситуации, а как не поступать. Ориентируясь на священное Писание, созвучные нашему пониманию его же авторитеты, указания духовника и тому подобное, но ориентируясь, как ориентируются по… Читать далее »

Ольга Алексеева

Мудро. Но я не умею.

goblin_chan, какая Вы молодец!

Спасибо, deepwater29 )))))

Ольга Алексеева

А что такое грех непослушания, который в вечернем правиле?

Давно не перечитывала вечернее правило, поэтому не помню дословно. Но сразу скажу — в этих молитвах, что в вечернем правиле, что в каноне перед причастием, много такого, с чем я глубоко в душе категорически не согласна, и если дам себе труд задуматься, читать их не смогу. И поневоле вспоминается «молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны», Мф, 6:7. Не «замахиваюсь на святое», молитвы это плоды творчества многих людей, признанных Церковью святыми, но тут опять же — многие из них думали разно, далеко не все друг с другом во всем согласны, и остается… Читать далее »

Интересное обсуждение: я, Ольга Алексеева и goblin_chan. Goblin_chan уверенная в себе женщина, я учусь стоять за себя, быть смелее, и в то же время добрее и внимательнее к себе, хотя меня учили так, как пишет Ольга Алексеева. И то, что пишет Ольга Алексееа мне созвучно, тк я до сих пор прохожу через вопросы «а могу ли я? имею ли я право? вдруг другим нужнее?».
Получается градиент мыслей и мироощущений.

Ольга Алексеева

Самое интересное, что в Евангелии можно найти подтверждение обеим позициям. А у Отцов преобладает вторая

Скажу кощунственную вещь, но не новую — людьми, ориентированными на внешние авторитеты, гораздо легче управлять

Ольга Алексеева

При желании можно управить и человеком ориентированным на себя. Даже легче.

Ольга, при желании можно все. Но это требует индивидуального подхода. А в массе лучше всего внушить всем, что вы никто ничто и звать никак, пыль придорожная, и слушайте, что вам вещают, и повинуйтесь. Поэтому, если некий авторитет заявляет что-то подобное, сразу стоит задуматься, кому это выгодно )) и тут нет исключений для лиц духовного звания

Berry

Да..всё же, христианство учит — ничего не брать себе, отдать ближнему последнюю рубашку.

Похожие статьи